— И что, ты сам сбежал? Один? — спросил Апогей небрежным тоном. Слишком небрежным.
— Да. А с кем ещё? — пожал я плечами. — Там такая хрень творилась, форменный дурдом. Эти инквизиторы кидались на нас, как психованные. Только их один черт было меньше.
Про Гнуса и Сиротина решил не говорить. Люк тоже типа одарённый, он может заинтересовать предводителя Девятки. Пока о них неизвестно, они вроде как мой козырь. Слабенький, но тем не менее.
— Потом нашёл дядю, — я кивнул в сторону Зубова, который слушал мой рассказ с каменным лицом, — Двоюродного. Не виделись много лет. Он меня прячет. — Посмотрел Апогею прямо в глаза. — Может, ты как раз и расскажешь, что этим инквизиторам от меня надо? Заодно объяснишь, кто они вообще такие.
В зале стало тихо. Даже Горнило перестал греметь своей банкой.
Апогей помолчал секунды три. Потом поднялся из кресла и сделал круг по залу. Затем ещё один. Замер возле своего кресла, но садиться не стал.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Кое-что расскажу.
— А стоит? — подал голос Бастион.
— Стоит, — отрезал Воронцов. — Парень имеет право знать, кто за ним охотится.
Горнило хмыкнул в бороду, но возражения Бастиона не поддержал.
— Официально это Особый департамент при Совете Старейших, — начал Воронцов. — Ни на одной вывеске такого не написано, в новостях не показывают, в школе не проходят. Но структура есть, и работы у неё хватает. Задач у них четыре. Первая — учёт. Все одарённые Конфедерации стоят на учёте, и кто-то должен следить, чтобы ни один из списка не потерялся. Они мотаются по Конфедерации, ищут тех, кто ускользнул от Совета Старейших. Вторая — ликвидация несанкционированных проявлений Дара. Если одарённый начинает творить дичь, приезжают инквизиторы. Сам понимаешь, ничем хорошим для одаренных это не заканчивается. Третья — внутренняя безопасность. Политика, всё такое. И четвёртая…
Апогей посмотрел мне прямо в глаза.
— Исторический контроль. Следят, чтобы прошлое не всплывало. — Он улыбнулся. — До Года Ноль много всякого было, Витя. Эта информация засекречена. Теперь по твоей ситуации. Дар проявляется у детей. Обычно от трёх до семи лет максимум. В стране работают Центры реабилитации, туда ребёнка забирают, проводят инициацию, ставят на учёт, дальше он живёт нормально и приносит пользу. Система отлаженная, ей полвека.
— Но ты сам говоришь, что есть неучтенные? — уточнил я.
— Вот. — Апогей щёлкнул пальцами. — Правильный вопрос. Иногда одарённым удаётся скрываться. По разным причинам. Родители спрятали, семья переезжает с места на место, медосмотры не пройдены, справки куплены. Мало ли. И растёт где-нибудь пацан с Даром, о котором никто не знает. Но их всё равно рано или поздно находят. В основном рано. Этим и занимается Особый департамент. Ищет всех, кто ухитрился не попасть на глаза Центру Раменского. Однако могу сказать точно, никто не смог прятаться от инквизиторов до семнадцати лет.