Учитывая, что она почти никогда не выражается нецензурно, такая фраза могла означать лишь одно — моя подруга в шоке. Причем в достаточно глобальном шоке.

Я осторожно приоткрыл один глаз. И почти сразу резко второй. Просто сам обалдел от того, что увидел.

Посреди комнаты стояла Романовская. На ее лице застыло выражение ужаса. Рот Ангелины был открыт. Такое чувство, что она кричала, а звук при этом отсутствовал. Одежда девчонки дымилась. Реально дымилась. Хотя, я не видел следов огня или тления. Только расплавленные дыры на ткани. Волосы, руки, ноги… Везде имелись потеки чего-то черного, пахнущего…

— Млять… Почему от нее воняет серой? — Это единственное, что я смог сказать. Не знаю, почему, но именно данная деталь поразила меня сильнее всего.

— Придурок ты, Боря! Помогай! — Настя подскочила к Романовской и взяла ее за плечи. — Эй… Ангелина, ты меня слышишь?

Ангелина ни черта не слышала и вообще ни на что не реагировала. Она была похожа на куклу. Просто на бездушную куклу.

Мы осторожно транспортировали ее к дивану. Причем ноги Романовская вроде бы передвигала сама. Медленно, еле-еле, но сама.

Настя попутно осматривала девчонку, выискивая значимые, опасные для жизни травмы или что-то такое. Но их не было.

— С ума сойти… Просто можно с ума сойти… — Бормотала без остановки подруга. — Боря… Ты, блин, кто вообще? Ты кто? Это же… Я не могу это осознать. Мой мозг отказывается верить в реальность случившегося, но мои глаза видят, оно и правда существует…

Вот, собственно говоря, усадив Романовскую на диван, мы теперь кружились рядом, пытаясь сообразить, что делать дальше.

С одной стороны, дочь Ликвидатора есть. Вот она. Сидит, вполне живая. С другой стороны, она явно не в себе. И я не знаю, как на нее повлиять. Вернее, знаю… С помощью телепатии можно потеребить сознание Романовской. Немного его встряхнуть. Но…

— Боря, надо… — Настя без слов поняла, о чем я думаю.

— Слушай, не уверен. Даже не просто неуверен. Я боюсь. А вдруг опять что-то произойдёт. Или сделаю хуже.

— Хуже? — Девчонка тихо засмеялась. Правда, в ее смехе я отчетливо слышал истеричные нотки. — Боря, хуже уже не будет.

— Ты… — Раздался вдруг голос Ангелины.

Мы сначала даже не поняли, что говорит это именно она. Вернее, не врубились, что она вообще заговорила. А потом, когда сообразили, одновременно уставились на Романовскую.

— Ты… — Ангелина, вынырнув из состояния амебы, перевела взгляд на меня. — Ты…сука… Ты, сука, что… Ты…

Она вдруг в одну секунду ожила. Просто как по щелчку. Вскочила на ноги и бросилась ко мне, вытянув вперед руки. Есть подозрение, что вряд ли это был намёк на объятия. Скорее всего Ангелина просто вознамерилась расцарапать мне лицо.