Сразу же он снова замахнулся. Если попадет своим кулаком в мою челюсть — меня мгновенно вырубит. Вася тот еще дебил, но силы у него немеряно.
Я нырнул вниз. Ушёл из-под второго замаха. Рука противника просвистела в сантиметре от уха. По инерции Кабана качнуло вперед, мимо меня. Я быстро отскочил в сторону, наклонился и подхватил оброненную Бурым трубу. Не размышлял ни секунды. Размах — короткий, от пояса. Труба пролетела по дуге и с глухим, мясным звуком вошла Кабану в ключицу.
Хрусть.
Реально «хрусть». Я почувствовал это через рукоятку.
Кабан замер. Глаза остекленели. Потом он медленно повалился набок. Правая рука повисла мёртвой плетью. Тело несколько раз дёрнулось в конвульсиях и затихло. Может, в обмороке. Может, шоковое состояние от боли. Главное — пока что не встаёт.
Минус трое. Остался Штык.
Ссыкливый придурок стоял в десяти метрах от меня. Он остался один, без прикрытия. Ему реально стало страшно, по-настоящему.
Я медленно поднял зажатую в руке трубу. Указал ею на Штыка. Посыл был максимально четкий — ты следующий.
И вот тут он сломался.
— А-а-а! — заорал как потерпевший. — А-а-а-а! Помогите!! Убива-а-ают!!
Штык развернулся на месте, крутанулся как долбаный «волчок». А потом ломанулся бегом к жилому корпусу.
Тут же со стороны поста охраны, на главном въезде в Инкубатор, раздался свист. Загорелся прожектор. Полоса белого света заметалась по территории интерната. Хлопнули тяжёлые двери. Двое выбежали из административки, еще двое из жилого корпуса.
— Тревога! Перекрыть периметр! — бесновался старший воспитатель сегодняшней смены.
Обоссаться можно, если честно. Какая, к чертовой матери, тревога? Можно подумать, здесь не место для содержания трудных подростков, а закрытая военная база. Идиоты, мать их так…
Я откинул железку в сторону, оглянулся назад, где за оградой темнели деревья.
Если меня сейчас поймают на месте драки, директор разбираться не станет. Один воспитанник лежит без сознания. Второй валяется в луже с вывихнутым плечом и сломанной ногой. Третий держится за переносицу, продолжая завывать. Орущий Штык — свидетель. Бурый и его дружки сто процентов свалят все на меня. Слово одного против четверых. Поганый расклад.
Это даже не карцер. Это изолятор и психоневрологический диспансер для буйных. А оттуда — на исправительные работы, не дожидаясь совершеннолетия. И плевать, что мне всего семнадцать.
Я действовал на рефлексах. Развернулся и побежал к ограде.
Слишком высоко. Взгляд выцепил мусорные баки. С разбегу взлетел на крайний. Жесть прогнулась под ногой, чуть не съехал — но удержался. Прыжок вверх. Пальцы зацепились за один из чугунных штырей. Острая боль — кожу прорезало до крови. Плевать. Подтянулся. Буквально перекинул собственное тело через забор.