Я мысленно поставил себе пять баллов за сообразительность. Это мудачье повело себя как и ожидал. Выдали первую попавшуюся очень дебильную историю, лишь бы не признаваться, что их отметелил какой-то середнячок. Да еще в одно лицо. Конечно, Церберы в эту чушь не поверили, но разбираться не станут.
Внешне я оставался совершенно спокойным.
— Странно? — пожал плечами. — Да всякое бывает. Вы же знаете, по соседству у нас кадетский корпус. Расстояние небольшое, километров десять. Может, Бурый и там успел завести «друзей». Все ведь в курсе, что старшаки в самоволку часто ходят.
Запах Зубова снова изменился. Кислота усилилась, металл отступил. Появилось что-то новое — едва уловимая горьковатая нотка, похожая на дым прогоревшего костра. Воспитатель чувствовал себя неуютно. Я вслух сказал то, о чем вообще-то не принято говорить. Что старшегруппники позволяют себе нарушать правила Инкубатора и всем на это насрать.
Самое поганое — я вообще не мог понять, каким образом по этим запахам определяю эмоции и едва ли не читаю мысли. Может, на самом деле просто реально поехала крыша? Сижу тут себе, сочиняю всякую дичь.
— Кадетский корпус, — протянул Зубов. — Ну да, ну да… Деткам богатеев делать больше нечего, как бегать по интернатам и бить морды всякому отребью. Хотя…
Цербер на мгновение задумался. Про самоволки он знает прекрасно. Как и про то, что старшаки частенько наведываются в город. Там они реально могли столкнуться лоб в лоб с кадетами, подраться или просто сцепиться между собой.
Зубов вдруг резко повернулся и посмотрел на Гнуса.
— А ты что скажешь? Рубин всю ночь в спальне был?
Толик небрежно пожал плечами:
— Так точно, Иван Сергеевич.
Физиономия у Толика была настолько искренней, что даже я поверил. Зубов хмыкнул, покачал головой, о чем-то размышляя.
Я с удивлением понял, что его запах окончательно поменялся. Стал спокойнее. Воспитатель мне поверил.
— Ладно. — Зубов недовольно поморщился. — Если упал, дойди до медпункта. И переоденься, мать твою. Чтобы я тебя в этом рванье на построении не видел.
Он развернулся и пошёл к двери. У выхода притормозил, обернулся через плечо.
— И вот ещё что, Рубин. Если узнаю, что ты мне соврал… Сам знаешь, какое будет наказание.
Как только дверь за Зубовым захлопнулась, все середнячки облегчённо выдохнули. Я тоже. Мне показалось, гроза миновала. Зря я так подумал.
Я старался особо не отсвечивать и не попадаться на глаза вообще никому. В столовой забился в дальний угол, за пять минут закинул склизкую овсянку в рот и быстро смылся на улицу. Проблема в том, что чёртовы запахи преследовали меня теперь повсюду. В моей голове творился какой-то бразильский карнавал из ароматов, которые сначала формировались в сознании, а только потом раздражали обоняние. Это реально было невыносимо. Особенно в столовой, где и без того отвратно воняет несвежей жратвой. Потому и сбежал.