Я спокойно взял стакан с компотом, сделал глоток, а потом почувствовал что-то теплое под носом. Вытер пальцами, посмотрел. Кровь.
«Не ссы, пацан , — довольно произнес Голос, — это с непривычки. Закончится процесс синхронизации, будешь щелкать этих дебилов как орешки» .
Я кивнул сам себе, поднял взгляд и внезапно понял кое-что. Среди всей этой кутерьмы и форменной дурки был один человек, который не бегал, не орал, не смеялся. Гнус сидел на расстоянии пяти столиков от меня и четко смотрел в мою сторону. Он видел, как я вытер кровь.
Скрутить Кабана оказалось не так просто. Придурок пошел в разнос по полной. Минут через пять он каким-то чудом понял, что лбом пытается пробить еще один выход, вскочил на ноги и начал крушить все вокруг.
Один из воспитателей подбежал к нему сзади, обхватил переростка обеими руками поперёк туловища, попытался прижать его локти к бокам. Не тут-то было. Кабан взревел белугой, крутанулся всем корпусом — и стряхнул с себя дежурного, будто это был не взрослый мужик, а надоедливая псина, вцепившаяся в штанину. Цербер отлетел в сторону, долбанулся бедром об угол стола, потерял равновесие и грохнулся на задницу прямо в лужу компота.
Второй воспитатель, из тех, что примчались с улицы, оказался умнее. Заходил уже с другой стороны, пригнувшись. Ловил момент. С моментом никак не складывалось. Дружок Бурого продолжал размахивать руками, дергать плечами и дрыгать ногами. Со стороны эта безумная пляска смотрелась так, будто через Кабана пустили разряды тока. Из уголка рта у него тянулась ниточка слюны, совершенно безумные глаза вращались, как психованные. Выглядело это, прямо скажем, жутковато.
— Уберите!! Уберите с меня!! Ползают!!! А-А-А!!! — орал переросток.
И только третий цербер смог справиться с озверевшим воспитанником. Он прыгнул вперед, ушел Кабану под руку, поймал за запястье, вывернул кисть с хрустом. Крики придурка в миг изменились. Теперь он орал от реальной, вполне физической боли.
Тут же подоспели еще двое помощников — навалились сверху, повисли на нем, как елочные игрушки. Один даже ухитрился пережать предплечьем шею Кабана.
Придурок хрипел, но сдаваться не собирался ни в какую.
Самый сообразительный воспитатель ухитрился вытащить из поясной сумки одноразовую ампулу-шприц. Небольшой, прозрачный флакон, из которого выскочила короткая игла. Такие шприцы церберы всегда таскали при себе, на всякий случай. Мы же типа неблагополучные, социально неадаптированные. Проще говоря — отбитые на голову. Если какой-то воспитанник выходит из-под контроля, ему без разговоров загоняют дозу успокоительного.