К тому же Киму скоро исполнится восемнадцать, он уйдет из Инкубатора. Церберы выбрали в отношении него такую тактику: подождем, скоро сам отвалится.

В общем, возвращаться в спальню не вариант. Там меня просто запинают ногами Бурый и его дружки. Задний двор Инкубатора хотя бы дает возможность для маневров. Здесь — забор, который прикроет спину, отсутствие камер и открытое пространство.

Усмехнулся, сунул руки в карманы и пошел к «аппендиксу» между теплицей и хозблоком.

Страха не было, если честно. Было четкое понимание — грядёт мордобой. Или избиение. Как пойдет.

Я мог бы избежать этой ситуации со Штыком. Промолчать или сделать вид, что не услышал его слов о матери. Никто из одногруппников не осудил бы. Никто, кроме меня самого.

Остановился возле теплицы, обернулся и посмотрел в сторону жилого корпуса. Окна были темными, но я знал: Бурый и его дружки уже поднялись в спальню, уже увидели пустую кровать. Скоро явятся.

В Инкубатор я попал три года назад, сразу в среднюю группу. Мне было как раз четырнадцать. «Середнячками» числятся до семнадцати, потом — переход в старшую, год в статусе «выпускника», и здравствуй, взрослая жизнь. Младшая группа — детишки от десяти до тринадцати. Тех, кому не исполнилось десяти, в интернат для трудных подростков не берут. Типа, не доросли еще.

После Инкубатора кто-то валит на завод. Кто-то — в армию Конфедерации. Кто-то — в техникум при корпорации. У всех есть будущее, потому что у всех хватает ума не отсвечивать. А у кого не хватает, тот становится такой мразью, как Бурый.

У меня, похоже, нормального будущего нет, потому что я — Псих. Не собираюсь молчать, когда какая-то гнида шепчет мне своим вонючим ртом в уши всякую хрень.

Тётка, помню, орала когда-то: «Ты больной! Ты, ёб твою, реально шизик!» Мне как раз исполнилось четырнадцать. Полгода как родителей закопали — авария на трассе, лоб в лоб с фурой. Тётка взяла меня к себе. Она вообще-то не родная — двоюродная сестра матери. Подержала ровно шесть месяцев, а потом подписала бумаги о передаче племянника в «учреждение специального типа». Больше ни разу за три года я ее не видел.

Подошел к решетке, развернулся спиной к металлическим прутьям, приготовился ждать.

Взгляд выцепил в темноте, далеко за пределами Инкубатора, высокую башню ретранслятора. Через нее идет сигнал телевидения и радио. Сейчас она, скорее всего, передаёт ночной выпуск новостей. Что-нибудь про очередной подвиг кого-нибудь из Девятки. Например, как Апогей поднял в воздух обрушившийся мост в Самаре, спас тридцать человек. Или как Горнило сжёг бандитское логово в Шанхае. А может, про то, как Панацея вытащила с того света ребёнка, рождённого с пороком сердца.