— Ещё минут десять подожду, — подумал старик, — может, всё-таки, сподобится… А то машину чиновничью жечь как то и не охота…

Но вот и иконка, за которой прятался чиновник налилась тёпло-золотистым светом. Старик удовлетворённо вздохнул, и тронул один из сенсоров на лежащей перед ним панели.

Тут же стены кабинета, широкие окна, закрытые тяжёлыми шторами, двери, и даже пол начали испускать слабое флуоресцирующее свечение. Хозяин кабинета озаботился конфиденциальностью и включил изолирующее поле. Причём, поле было нестандартным, и проникнуть, стандартными общеизвестными способами, сквозь его покровы было практически невозможно.

Так что, если учесть и то, что снаружи было ещё несколько полей, препятствующих любым попыткам сунуть нос в дела хозяина особняка, то защиту можно было считать если не абсолютной, то близкой к этому.

А то совещание, начало которого он только ещё собирался объявить, велось с использованием квантового шифрования. Методика не новая, но доказавшая за столетия использования свою надёжность.

— Добрый вечер, — как мог, приветливо проскрежетал хозяин кабинета, — рад, что вы откликнулись на мою просьбу и приняли участие в этом нашем внеочередном совещании…

— Хотелось бы понять, по какой причине мне пришлось отрываться от важных дел, — прозвучал голос одного из тех, кто скрывался за золотистыми иконками.

— Вот же, Савва Тимофеевич, не упустил возможности недовольство своё продемонстрировать, — ухмыльнулся про себя старик.

Саффа Тимофеевич был крупным торговцем. Раньше таких купцами называли. Был он богат, а потому мог себе позволить иметь склочный и тяжёлый характер.

В то же время, когда нужно, то мог и держать себя в узде, в случае, если от этого зависел размер предполагаемой прибыли, и даже больше, он мог и вовсе наступить себе на горло, и говорить и делать то, что ему глубоко противно… Но не просто так, а ради прибыли, ради денег.

— Да, — подумал старик, — этот совершил главную ошибку, — он со временем стал воспринимать деньги не как инструмент, позволяющий проще достичь цели, а как саму цель. Цель всей своей жизни.

Этим он и зацепил Савву, предложив ему давным давно одно доходное дельце… Дельце, правда, с душком было. Даже не так. Воняло оно откровенно, дельце это. Но Савву это не остановило, и он вписался. Ведь не зря древние демократы говорили о том, что если впереди маячит триста процентов прибыли, то нет такого преступления, на которое не рискнул бы пойти капиталист, хотя бы даже и под страхом виселицы1.

А людишки старика всё втихую зафиксировали, и эти материалы стали первыми в той папочке, в которой собиралась подноготная этого матёрого купчины.