Надо сказать, что оно было немного комфортабельнее классического карцера, хоть и не на много. Подобное впечатление у меня сложилось, вероятно, из-за того, что стены были обиты мягким пружинящим материалом. Можно считать это обоями. А наличие обоев говорит о неком минимальном уровне комфорта. Уже не пещера, всё-таки.

Имелся даже умывальник и чаша Генуя — всё было в исправности и нормально функционировало. Далеко не всякий привокзальный сортир может этим похвастаться, кстати.

Оглядев свои владения, прилёг на тонкий матрас, под которым недовольно скрипнули пружины. Теперь надлежит определить первоочередные задачи и немедля перейти к их исполнению.

Начнём с петов. Пронька будет нужен мне здесь, как наиболее технически продвинутый из моих питомцев. Боня, он попроще. Он, всё-таки, в первую очередь боевик. Если кому головёнку оторвать — то он будет, несомненно, лучшим исполнителем. А вот пристраивать нано-девайсы к камерам, это уже для него задача трудная, в этом у меня, как раз, Пронька-то и поднаторел.

Так что Боню отправлю за князем присматривать, ибо негоже обделять вниманием столь значительную личность. Всё-таки он считает себя будущим императором, и, кто знает, может быть так бы оно и было, но тут с ним случился я…

А потому с этого момента шансов стать императором, да и вообще, даже остаться на должности имперского канцлера, теперь у него нет никаких.

Но ладно. Фигура он пока ещё весьма значительная, и для того, чтобы убрать такую фигуру с доски, придётся изрядно по-суетиться, да…

Боня убыл. Будет транслировать всё, что увидит и услышит, а Зоэ будет принимать и анализировать. А когда придёт время, то доложит мне выжимку, из которой будет понятно, что этот дед удумал, и что мне в связи с этим нужно будет срочно предпринять.

А сейчас я, лёжа на этом сиротском одеялке, прикидывал, что и как мне надлежит делать после того, как я покину этот гостеприимный дом.

Дело в том, что Пронин на момент моего попадания сюда был в реанимационном отделении госпиталя при ГУГШ. Моя студентка-медичка с нестандартными умениями к нему удачно добралась, и теперь была в относительной безопасности. Но меня интересовало, что ей и прочим докторам удалось сделать в плане поправки здоровья бравого генерала, и когда он сможет снова принимать непосредственное участие в событиях.

И вспомнил я о нём не только из-за своего врождённого человеколюбия. Думать о его здоровье мне приходится ещё и потому, что он единственный из высокопоставленных имперских служащих, с кем у меня на текущий момент сложились доверительные отношения. И только через него я смогу быстро и без помех донести информацию о шалостях князя Трубецкого, оказавшегося вдруг потомственным заговорщиком, до ушей Императора.