Он производил впечатление заштатного представителя офисного планктона. Да, и воротничок у него был явно не свежим. И галстук кричащей попугайской расцветки, резко контрастирующий со всем остальным его обликом.

Полная безвкусица, в общем.

Но, к моему удивлению, оба мордоворота, стоявшие по бокам моего кресла, заметно подобрались, и даже, как мне показалось, предприняли попытку встать по стойке «смирно». Впрочем, получилось это у них на слабую троечку.

Вошедший, тем не менее, окинул удовлетворённым взглядом обоих своих подчинённых, что-то пробормотал себе под нос и подошёл ближе.

— Здравия желаем, — заорали вдруг оба молодца, что стояли по бокам кресла.

Это было, гммм, неожиданно.

И, если бы не затейливые фиксаторы, которые исключали моё малейшее движение, то я бы, наверное, заметно подпрыгнул на этом кресле, настолько неожиданным для меня был этот вопль.

Скерый человек, тем не менее, довольно улыбнулся.

И, вы знаете, не смотря на то, что я был уверен в том, что никакого вреда мне тут причинить не смогут, от улыбки этой по спине проскакало стадо мурашек, с кулак, наверное, размером. Характерная такая улыбочка маньяка-садиста.

— Итак, давайте познакомимся, — бесцветным голосом произнёс серый человек, глядя на меня, — впрочем, вас я знаю, вы мелкий провинциальный аристократишка, которому посчастливилось стать владельцем меркокситовых рудников и к которому неизвестными путями попали прорывные технологии, заинтересовавшие даже моего шефа.

— Ну, своего имени я и не скрываю, — я решил ответить, так как я тоже заинтересован в диалоге и получении информации об организаторах всего этого безобразия, — а вот вас вижу впервые, а потому было бы здорово, если бы вы представились.

— А вы, я смотрю, не робкого десятка, — он посмотрел на меня рыбьим, бесстрастным взглядом, после чего назвал себя, — что ж, я принадлежу к фамилии Скуратовых-Бельских. А зовут меня Григорий Лукьянович — и выжидательно на меня посмотрел, ожидая, наверное, что мне что-то известно о нём, или его, как он выразился, фамилии.

Но, похоже, что выражение моего лица его расстроило, и на нём он, вместо узнавания, прочёл мучительную работу моей мысли, пытающейся припомнить, а не попадалось ли мне что-нибудь похожее. Но, кроме сказки о Малюте Скуратове, вершившем расправы по указанию не менее мифического, чем он сам, русского царя Иоанна Грозного, ничего вспомнить не мог.

Но тут прорезалась Зоэ. Уже привычным мне противным голосом нудной училки она поведала мне следующее:

— А, кстати, Малюта — это всего лишь прозвище опричника Скуратова, — сказала она, — а его полное имя — Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский, — и рассыпалась мелким издевательским смехом.