— Тогда свяжитесь с ним, — я торопился, раз генерал ещё жив, то надо приложить все усилия к тому, чтобы он и впредь оставался живым, — и отправьте к нему нашу воспитанницу… ну, ту, что медициной занимается. Настурция Константиновна вам её покажет. Ну и в сопровождение ей пару человек под видом санитаров отправь. А то не дай бог… — и тут у меня мелькнула мысль, что это ведь б-з-з-з может быть ой, как неспроста… — и снабдите их эвакуационными амулетами, — тут я ещё чутка задумался, — и не только их, — добавил я, — всем нашим раздайте, и проинструктируйте, что при малейшем намеке на недружественные действия со стороны кого угодно, немедленно их активировать… Понятно?

— Так точно, — браво ответил дежурный.

— Тогда работайте, — сказал я и отключил связь.

— А что ты там про амулеты то говорил, — удивлённо спросила Истер.

— Да тут, понимаешь, паранойя моя разыгралась, — немного виновато ответил я, просто опасения какие-то возникли невнятные.

— Ты знаешь, — задумчиво сказала подруга, — я это твоё решение всячески приветствую. Поскольку ощущение какой-то, я бы сказала, угрожающей неправильности происходящего, у меня тоже есть, и оно, ощущение это, крепнет и становится сильнее…

— Тогда я наверное, передам слово Зоэ, — предложил я, и послушаем, что нам скажет искусственный интеллект…

— Ну, можно, наконец, начинать? — по своему обыкновению, язвительно осведомилась Зоэ.

Да, начинай, — подумал я, — передаю тебе слово, причём и физически тоже.

И я заговорил словами, которые формировал не мой мозг, а то, что было в него вживлено:

— Начнём с того, что покушение на генерал-майора Пронина, это событие из ряда вон. И не потому из ряда вон, что он целый генерал… Генералы тоже смертны, и, мало того, тех, кто их смерти по различным причинам желает, намного больше, чем хейтеров у простого обывателя.

А покушение на Пронина говорит нам о наличии фатальных разногласий по образу действий.

— Не совсем понятно, поясни, — подумал я.

— Для бестолковых разжёвываю, — поддела меня ехидная псевдоличность, — генерала попытались прихлопнуть, потому, что он что-то делал так, что в корне не устраивало кого-то. Причём, этот кто-то по другому ситуацию изменить не мог, так как генерал, по всей видимости, действовал строго в рамках своих должностных обязанностей и имеющихся полномочий.

— Ну, примерно мысль понял, — вздохнул я, — но, откровенно говоря, с трудом понял…

— Продолжаю мысль, которую ты, хоть с трудом, но всё равно понимаешь, — опять, зараза такая, меня поддела, — чем именно генерал вызвал столь активное неприятие у своих недоброжелателей, мы предположить не можем, так как мы не знаем обо всём чем Пронин занимается. Да нам это и не нужно…