А потом лапы чудовища бессильно подломились, и его туша опустилась на горячий песок.

Да, поистине всякое случается. Вот ящерица эта, ну, разве могла она предполагать, что погибнет, захлебнувшись среди камней и песка там, где дождь идёт раз в несколько лет по обещанию?

Хотя, в данном случае поговорка о том, что кому суждено быть повешенным. тот не утонет, просто констатирует то, что повешенье этой рептилии изначально не грозило.

Я устало обвёл взглядом происходящее. Бравые гвардейцы таки сладили с Алым вараном, чья увесистая туша лежала на песке, истекая кровью из многочисленных ран.

С некоторым удовлетворением я увидел, что красотка Дилис, являясь универсалом, удачно воспроизвела мою методику по утоплению ящерицы с непробиваемой шкурой. Учится на ходу, это похвально.

Сейчас перед моими глазами, как раз, разворачивался заключительный акт короткой драмы. Девушка сверлила взглядом каменную виверну, уже агонизирующую из-за недостатка кислорода…

А ещё через минуту всё уже было кончено.

Да, у нас таки всё, вроде как, получилось.

Но вымотались все изрядно, не говоря уже о том, что одного гвардейца у нас весьма чувствительно помяли.

Теперь бедняга на неделю выпадет из активной жизни и будет лежать пластом, покуда медицинский артефакт не приведёт его в хотя бы относительный порядок.

Все поголовно участники этой охоты опустились на песок, и судорожно глотали горячий воздух, понемногу утихомиривая адреналиновый шторм, всё ещё бушующий внутри каждого из нас.

— Все целы? — Кудесник Джо с некоторым удивлением окинул взглядом наш отряд.

— Почти, — буркнул я, глянув на нашего единственного пострадавшего, — один герой у нас всё-таки есть. Вместо того, чтобы уйти с линии атаки, мужественно встретил врага грудью… И ерунда, что он раза в три больше весит, так, Мирон? — поинтересовался я у потерпевшего.

— Виноват, исправлюсь, — прохрипел тот, продолжая морщиться от боли.

— Да, теперь у тебя будет некоторое время подумать, — хмыкнул я, — а как в порядок придёшь, я скажу Белевицкому, чтобы он подтянул тебя по тактике и боевой акробатике, потренировал… Чтобы ты впредь отпрыгивал в сторону, а не пытался своими силами остановить несущийся на тебя самосвал…

Мирон обречённо зыркнул на меня. И поскучнел, так как знал, что упоминание Белевицкого, это даже не угроза, а приговор. Белевицкий полумер не терпит и спуску никому не даёт. Так что, если будут тренировки под его руководством, то лёгкими они не будут, это к бабке не ходи.

Только я собирался тоже опуститься на песок, и проверить, а вдруг во фляге ещё что-то осталось, как моего внимания потребовал Пронька, которого я отрядил осматривать прилегающие окрестности, чтобы никто не мешал нам вволюшку побраконьерствовать.