Хозяин встречал нас у дверей. Он улыбался в усы, и уже широко раскинул руки для своих медвежьих обнимашек.
Руки его сомкнулись, и рёбра мои протестующе хрустнули. Но, слава Богу, не сломались, что меня весьма обрадовало.
— Жив, чертяка, — прогудел мне на ухо Прокопьич.
— А что со мной сделается то? — хмыкнул я.
— Ну, я рад убедиться в том, что ничего такого с тобой не сделалось, — Прокопьич, как и Серёга, был рад. Рад тому, что с главой рода ничего не произошло, а это значит, что все наши планы будут по-прежнему претворяться в жизнь, пусть даже и с небольшими коррективами, вызванными изменениями обстановки.
— Ну, хватит мне рёбра ломать, — крякнул я после семёновых объятий, — пойдём, расскажу тебе, чем нашей гвардии предстоит в недалёком будущем заниматься.
— Так вот сразу с места в карьер? — поинтересовался Семён, — а отдохнуть с дороги?
— Отдохнём на том свете, — заверил я его, — там точно никаких срочных дел у нас уже не будет… Ну, — я заглянул в глаза офицера, — веди в свой штаб, будем план завоеваний разрабатывать…
— Ну, Анрюха, — Прокопьич с некоторым недоверием посмотрел на примитивную план-схему материка, которую я, на минуточку, почти пять часов вырисовывал, — давай, излагай свои планы наполеоновские…
— Начнём, наверное, с того, что придётся нам с самого начала довольствоваться минимумом имеющихся возможностей, — я посмотрел на Прокопьича, лицо которого вытянулось, выражая тем самым полное его недоумение.
— И что ты хочешь этим сказать? — Семён удивлённо посмотрел на меня, ожидая, видимо, каких-то дополнительных пояснений.
— Прокопьич, ну, ты же прочёл в моём письме, что электроника тут не работает? — задал я наводящий вопрос.
— Прочёл, — признал Семён, — так ты про это?
— Ну да, — подтвердил я.
— А, так мы с Серёгой это учли, — сказал Прокопьич, и в голосе его послышалось облегчение, — я то занервничал, думал ещё какие вводные неприятные последуют… — объяснил он свою реакцию.
— Тогда, прежде, чем мы с тобой перейдём к обсуждению моих, — я с улыбкой посмотрел на Прокопьича, который продолжал неотрывно смотреть на плоды моих картографических трудов, — как ты выразился, наполеоновских, планов, я бы хотел понять, как именно ты учёл факт невозможности пользования электроникой, да и вообще, какими силами и средствами мы тут с тобой располагаем.
— Гммм, — Прокопьич издал звук, говорящий о стремлении сосредоточиться, и, глядя на экран своего планшета, начал, — ну, основные наши силы, это ударно-штурмовой батальон гвардии…
— Ага, — прервал его я, — это, я так понимаю, человек пятьсот?