— Встань тут, и будь добр, помолчи, а? — покосился он на парня.
И тут появилась та, ради которой весь этот сыр-бор и был организован. Из вагона грациозно выпрыгнула ладная девчонка лет двадцати, а может и чуть старше. Одета она была в кожаные байкерские штаны и косуху. Рыжая. Мордаха вполне себе, да и вообще… Да.
Образ подчёркивали, стилизованные под ковбойские, рыжие же сапожки…
А на руках у неё были странные такие наручники синевато-зелёного металла. Излишне широкие и, сложносоставные какие-то, странные, в общем. И шею её тоже обвивала полоса такого же странного металла.
— Ну, прямо в мелодраму попал, — эта мысль вызвала у меня непроизвольную улыбку, — воссоединение семьи и всё такое… Как в бесконечных сериалах для домохозяек…
Ладно, рыжая девчонка, как я понял, это та самая племянница, которая отважно, хоть и безуспешно, защищала семейное добро от загребущих лап судебных исполнителей.
А парень? Хотя, он этого бодрого старикана называл дедом, стало быть, внук?
Видимо, пошёл прицепом за своей родственницей, когда её вязали. Так, а чего это он без наручников, а деваха вся в этот странный металл закована?
Ладно, продолжим просмотр сериала, и по ходу разберёмся, хе-хе…
— Дядя, — девушка более ничего не сказала, но многозначительно посмотрела на родственника, сопроводив свой взгляд звоном сине-зелёных кандалов.
— Ах, да, совсем от радости потерялся, — пробормотал дед и, в свою очередь, вопросительно уставился на офицера.
Начальник конвоя же продолжал злобно вращать глазами, и, похоже, готовился к тому, чтобы в очередной раз известить присутствующих о своей к ним неугасимой ненависти.
Почувствовав взгляд старика, он сделал судорожный вдох, приоткрыв тонкие сухие губы, прикрыл глаза, видимо убеждая себя не рыпаться, и извлёк из кармана круглый блестящий брелок, на котором была выгравирована, то ли шестёрка, то ли девятка.
На брелоке болталась небольшая прямоугольная тонкая пластинка из того же странного металла, что и наручники, красовавшиеся на девушке. Края этой пластинки были затейливо изрезаны, и состояли из разнокалиберных выступов и впадин.
Конвоир приоткрыл глаза, продолжавшие пылать злобой, метнул испепеляющий взгляд в довольно улыбающегося деда, и бросил пластину с брелоком прямо тому в лицо.
Морщинистый маг, продолжая лучезарно улыбаться, чуть приподнял бровь, и полёт компактного, хоть и весьма увесистого предмета к его лицу резко замедлился.
Теперь эта связка неспешно парила в воздухе, аккуратно опускаясь в сухую ладошку старика.
— Однако, — подумал я, — а дед то не прост, ой как не прост… Немного землю приподнять, это и мне по силам, а вот такой вот контроль, это, я боюсь, мне пока недоступно… Эх… Но, с другой стороны, есть к чему стремиться…