В этот момент раздался звонок сотового.

— Да, слушаю! — рявкнул Влад. — Понял, сейчас буду.

Загремел отодвигаемый стул.

— Я пошел. Заканчивай тут какие у тебя есть п’гоцеду’гы и спускайся вниз — там мои пацаны будут ждать.

Влад протопал мимо шкафа и хлопнул дверью.

Люда вылезла наружу и остановилась, в упор глядя на Тарасова. Она чувствовала себя круглой и беспросветной дурой. Чтобы потешить самолюбие, можно было конечно думать, что речь шла о другом Болотине. Но какой смысл?

— Ну, и что ты смотришь на меня, как Ленин на буржуазию? — недовольно спросил Олег.

— Я так понимаю, это был Большак? — спросила она. — И давно ты на него работаешь?

— Довольно давно.

— То есть, когда к тебе пришла Анжела, ты уже знал об этом человеке?

В памяти возник сырой весенний вечер, когда погибла Анжела. Люда вспомнила живой интерес, с которым Тарасов отреагировал на имя Большак, вспомнила и его насмешливую ухмылку при словах Анжелы, что ее мать и дочь находятся в безопасности.

— Нет, я не знал, — сказал Олег.

— Не лги, — оборвала Люда. — Ты знал. Как ты с ним связался? Когда?

Он поморщился:

— Люда, я не хочу об этом рассказывать. Скажем так, Большак — это банк компроматов на полезных людей. Когда Большаку нужно, чтобы кто-нибудь на него поработал, он приходит к этому человеку и говорит: «Слушай меня пагень,я знаю твой маленький сек’гет, и могу сделать так, что к’гоме его узнает твоя жена или начальник или избиратели…» В зависимости оттого, какой статус занимает лох, которого прессуют.

— И что у него есть на тебя?

Тарасов невесело рассмеялся:

— Спасибо, мне хватает одного шантажиста, так что пусть мои скелеты останутся запертыми в шкафу.

— О каком ожерелье говорил Большак?

— Не твоего ума дело.

— Нет, моего. Что за ожерелье?

— Зачем тебе знать это? — Олег смотрел на нее сощурясь.

Люда поколебалась: если опять начать говорить Тарасову о спасении Болотина, он ее только высмеет. Нет, раз он понимает только причины, ведущие к славе и обогащению, нужно говорить на его языке.

— Хочу статью написать, — заявила она.

— Статью? — ухмыльнулся он. — Люда, я ведь тебе уже говорил, что на этом сенсацию не построишь.

— Это почему же? — она села на стул, где до этого сидел Большак и, закинув ногу на ногу, самоуверенно продолжила: — по-моему, идея наоборот очень даже неплохая. А если ее к тому же красиво обыграть, то получится… — она сделала вид, что замялась.

— Что? — заинтересовался он.

— Ну… в общем, ты только не смейся, но я хочу всерьез заняться литературной деятельностью.

— Ты? — рассмеялся Олег. — Да у тебя слог похож на дубовый стол в трактире — такой же громоздкий и угловатый!