— Ну вот, не хватало еще, чтобы Большак застал тебя распускающей нюни. — Строго сказала Люда. — Немедленно перестань реветь!

Она согласно кивнула и разрыдалась еще сильнее, ощущая, как ее засасывает в себя зияющая бездна горя. Перед глазами так и стояла картина: горящая береза, а возле нее он — пугающе неподвижный.

Нет, она не будет думать об этом. Ильяс не погиб, он просто уехал в свои Большие Метески. Но однажды он вернется и они будут вместе: Люда, Ильяс, Надюшка и Тигр.

Сейчас же она будет думать об Ане и ее предательстве. Выходит, Тарасов не врал: она действительно застрелила Болотина и взяла себе ожерелье; потом же, во время погони, бросила его в кусты, чтобы позже забрать.Удалось ли ей это? И как она вообще во все это ввязалась?

Аня — такая близкая, родная и знакомая до мелочей…

Люда горько усмехнулась: выходит, уже не родная и не близкая.

Она ощутила, как из глубины души поднимается ярость.

«Нет, рано раскисать, — подумала она, сжимая в кулак руку. — У меня еще есть дело. Очень важное и срочное. И только когда оно будет сделано, придет время слез».

За дверью палаты раздались приближающиеся шаги. Люда торопливо вытерла слезы и, не взирая на головокружение, села — вот так, пусть Большак не думает, что она разбита.

Открылась дверь палаты, и образовавшийся проем перекрыла шкафоподобная фигура Влада.

На нем был одет строгий костюм стального цвета. Лицо… с таким выражением Терминатор разыскивал Сару Коннор.

Кивнув Люде, он вошел в палату и сел на «канареечный» диван. Некоторое время оба молчали.

— `Гад, что ты пришла в себя. — Сказал он без улыбки.

— Где Ильяс? — спросила она.

— На кладбище. Мы похо’гонили его. Если хочешь, мои пацаны могут тебя потом к нему свозить.

Люду начала бить нервная дрожь.

— Спасибо, ваши пацаны однажды уже свозили меня куда надо. А потом, ваши же пацаны, убили Ильяса!

Влад одним движением поднялся с дивана и, сделав большой шаг, оказался рядом с ее кроватью. Когда его массивная фигура нависла над ней, Люда почувствовала, как все внутри замерло от страха. Сразу же забыв гнев и обиду, она сжалась на кровати, ощущая себя препарированной на столе лаборанта лягушкой.

Влад помолчал, сверля ее взглядом, потом холодно произнес:

— Вот так-то лучше. И вп’гедь, не вздумай закатывать пе’гедо мной истерики. Уяснила?

Люда поспешно кивнула.

— Хо’гошо. Тепе’гь ответь — где может быть твоя сест’га?

Значит, Ане все-таки удалось удрать. Вот сучка!

— Почему вы спрашиваете об этом этом у меня? — удивилась она вслух.

— Потому что у остальных я уже сп’госил.

— Но я не знаю… честно. Мы с Аней в последние годы отдалились, и скорее уж вы должны об этом знать.