- Я рассердилась из-за того, что не удалось сдать зачет и побежала через дорогу не через переход, - повинно глядя на меня произнесла девушка, - мне показалось дорога пустая…
- Откуда? Из-за кустов? – психанула я, - ты вообще на неё смотрела?
- Нет, - недовольно произнесла дочка, - мам, ну я правда была очень злая, я вообще думать не могла.
- Давай, когда ты в следующий раз не сможешь думать, ты постоишь на месте, - я вскочила и заходила перед кроватью, не в состоянии остановиться.
- Сама вон мечешься, - обвинительно произнесла дочь.
- Дарина Ильясовна, не доводи до греха, - предупреждающе рыкнула я и повернулась к двери услышав шорох.
В дверях стоял он, мой бывший, с больными глазами и смотрел на Даринку. А ей и тестов ДНК не надо было делать, папкина копия.
- А Вы кто? – первой отмерла дочка.
- Ты мне под колёса бросилась, - левый уголок губ мужчины поехал вверх, являя нам кривоватую, нервную ухмылку.
- Ой! – пискнула дочка, - извините пожалуйста, я не хотела.
- Да я уж понял. Но седых волос ты мне добавила. Как ты себя чувствуешь?
- Спасибо хорошо, - она стушевалась и принялась разглядывать одеяло, которым была укрыта, изредка кидая косые взгляды, на нового гостя.
- Ох Дариша, напугала ты нас, - я подошла и погладила её по голове.
Федька залез на стул, на котором до этого сидела я и принялся разглядывать гипс.
30
Ильяс
Посещение больницы прошло … плодотворно. Я поговорил с врачом, выяснил, что будут делать с Дариной: сколько наблюдать, когда планируется выписка, ни надо ли чего. Оплатил пребывание в одноместной вип палате, о которой договорился по телефону. Уточнил что можно приносить, что нет. В общем привычные организационные вопросы.
А вот когда зашел в палату в груди защемило. Сомнений не было, это моя дочь. И, если накануне, думая о ней без личностно, мне было слегка обидно, то сейчас захотелось всё крушить. Меня лишили ребенка, я не видел, как она росла, не ощущал горячих детских объятий, щека к щеке: «Я тебя люблю пап», не защищал её от вредных мальчишек, не носил на плечах, да много чего «не». От этого стало так тошно. Сейчас передо мной была взрослая девушка, да она нуждалась в родителях, но совсем не так как нуждаются малыши. Даже если представить лубочную картинку счастливой семьи, я никогда не получу от неё той любви, ласки, тепла, да даже обид, которые мог бы. Захотелось прибить мать, за то, что она своим решением, как жестокий мясник, раскроил мою жизнь. Захотелось настучать себе по кумполу, что не нашел тогда Киру, не выяснил отношения, смалодушничал, испугался боли. Злился на Киру, что и она просто приняла всё, так как есть и не попыталась бороться за своё счастье.