- В папочку решил поиграть, не поздновато ли?
- Дарина взрослая девушка и не думаю, что ей нужен отец. Я хочу помочь тебе. Как ты это в толк не возьмёшь? - я в сердцах саданул по рулю.
- Ильяс, сколько раз я должна сказать, что мне твоя помощь не нужна? Здесь налево. И сколько я должна попросить тебя свалить в туман?
Я затормозил у высокого забора, заглушил машину и развернулся всем корпусом к ней:
- Сколько раз, упрямая ты женщина, я должен сказать, что не свалю? – в её глазах запылал пожар, заставляющий её сжечь меня в гиене огненной. А я и так горел, только от желания, прикоснуться к её губам. Самообладание решительно вышло из чата и я, резко обхватив её лицо впился в сладкие, чувственные губы.
Сколько лет я вспоминал, как это, целоваться с Кирой и вот провидение дало мне шанс. Я сминал сопротивляющиеся губы, зализывал, когда она пыталась меня укусить и пил, захлёбываясь, когда её язычок скользнул мне в рот. Киру колотило мелкой дрожью, а я сжимал её плечи и млел. Я успел забыть, как же это горячо и вкусно, целоваться. Ни с кем больше мне не было так хорошо. Она робко положила ладошку мне на грудь, заставляя окаменеть. Больше всего на свете я хотел схватить её и, забыв обо всём, любить, пока наши силы не иссякнут. Эта женщина превращала меня в напичканного гормонами подростка, у которого нет мозгов, одно желание.
- Ильяс, - прошептала она, своей интонацией погружая меня в наше прошлое, когда мы были единым целым, когда не было обид и обмана, а была только любовь, не умещающаяся в наших сердцах.
Надо было срочно останавливаться, пока у меня оставались хоть какие-то крупицы самообладания. Я, отдирая себя с мясом, откинулся на сидение, тяжело дыша.
- Кир, нам надо спокойно поговорить, - задыхаясь произнёс я, - я хочу знать, что тогда произошло по твоей версии событий. Рассказать, как я видел эту ситуацию. Я не хочу недомолвок.
29
Кира
Как я не сопротивлялась, разумом я понимала, что поехать с Ильясом в больницу, это самое толковое решение. Садится за руль было страшно. А он бы всё равно поехал, даже если бы Дарина не была его дочерью, даже если бы это была совершенно чужая девушка. Это был тот Ильяс, которого я знала, с гиперответственностью за весь мир, с принципом «солдат ребенка не обидит», а ребенком он считал всех слабее себя, в этот радиус не входили только мужики, примерно его возраста, вот их физическая сила, его не занимала. Но то, как меня коротило рядом с ним, меня пугало.
А ещё я не понимала, как Феде объяснять кто это. Человек, который сбил Дарину? Тогда почему я так спокойно с ним общаюсь, хотя должна прямо ненавидеть. Кстати, всё же почему? Отец Дарины? Не уверена, что я готова говорить им эту правду. Но это, наверное, от меня не зависит. Отчасти я малодушно хотела перекинуть сообщение этой новости на Ильяса, но боюсь так не получится. Вопрос только в том, когда его припрёт, надеюсь не сегодня.