- Почему? – я резко обернулась.
- Ты какая-то нервная, - она замялась у порога сжимая руки.
- Сегодня был сложный день. Федька отжег, с работы меня уволили, а в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо, - я нервно взъерошила волосы и прошлась перед диваном.
- Уволили? – тихо произнесла она, понурив голову.
- Добивай, - вздохнула я, - лучше сегодня.
- Я не могу сдать экзамен. Препод валит. Ребята сказали, что его можно купить… Если я не сдам его в течении месяца меня отчислят.
— Значит дорогая, тебе придётся поднапрячься и знать предмет лучше препода, - жёстко произнесла я, - потому что сейчас купить я ничего не смогу. Мне бы денег на оплату ваших учебных заведений набрать и с голоду ноги не протянуть.
- А если я выйду на работу? – подняла на меня свои шоколадные, огромные глазища Даринка.
- То пока я не найду себе место мы будем есть на эти деньги. Дарин, ты не дура, ты в состоянии выучить предмет хотя бы на три, - я обняла её, невольно подпитываясь её теплом, питая свою надежду на лучшее, - я в тебя верю. Я могу помочь готовиться, но сейчас с деньгами очень плохо.
- Как в детстве?
- Хуже, - я погладила её по голове. Я впервые осталась без работы, потому что она у меня оказалась одна. Когда дочь была маленькой работ всегда было несколько и потеря одной не значило полное отсутствие дохода, - уверена сейчас мне будут вставлять палки в колеса. Один злобный говнюк мстит мне за то, что я существую на свете. А значит работу я буду искать долго и упорно.
14
Ильяс. Двадцать лет назад.
Мама весь вечер квохчет вокруг меня, как наседка. Кормит, поит и собирает на учебу в Москву. Она видит моё состояние, но ничего не спрашивает, а я не могу ни о чём говорить. Предательство сожгло меня до тла.
Я понимаю, что мне надо уехать и я согласен с матерью, чем быстрее, тем лучше, иначе я не сдержусь и буду днями напролет торчать у Кириного дома. Смотреть как она ходит с новым парнем и гореть в специально припасённом для меня адском котле боли. Но не смогу уйти сам, я буду валяться под её ногами как верный пёс, которого она будет «пинать», проходя мимо. От осознания своей слабости корёжит еще больше, и я выбираю самое простое - злиться. Она даже не потрудилась отшить меня! Почему? Что я ей сделал, чтобы со мной так, молчком? Неужели ей со мной было так плохо?
Улетел я ровно через два дня. И даже этого малого срока хватило, чтобы я успел стаскаться к её дому, два раза. Сидел на скамейке и как дурак ждал её, вдруг пройдёт.
В Москве стало легче, мне просто некуда было идти, и я погрузился в учёбу. Ещё до первого сентября скупал учебники и штудировал их сам, чтобы не было времени думать. Чтобы забить мысли о ней я несчётное количество раз про себя повторял прочитанное. Я был как робот. Зубрёжка - спорт зал – сон – зубрёжка. Так прошел месяц.