- Потанцуем? - Ильяс протянул мне ладонь. Он не требовал, на правах победителя, он спрашивал.
- Можно, - сказала я и опустила глаза, потому что смотреть на его побитую физиономию было страшно: из рассечённой брови текла струйка крови, под правым глазом наливался фингал, - но может быть обработать…
- Забей, - он залихватски ухмыльнулся, и у меня чуть не отпала челюсть, которую я удержала на месте огромной силой воли, таким я его видела впервые, по-мальчишески весело-залихватским, не смотря на то, что мы целый год проучились вместе, - заживет как на собаке, а что не заживет само отвалится.
Я вложила свою руку в его ладонь, а он аккуратно, словно боясь меня спугнуть, потянул к себе, до тех пор, пока я не впечаталась в его жёсткий торс. Его руки скользнули на талию, закрепляя результат. А я боялась шелохнуться. Я не понимала, что происходит. Почему он сегодня вел себя так, когда два года до этого я видела от него только негатив. Положив мою вторую ладонь себе на плечо, он начал плавно двигаться, а я была настолько скованна оцепенением, что чувствовала себя роботом повторяя его движения.
- Пойдем, я провожу тебя, - когда танец закончился, он не спросил, а констатировал факт, а я согласно кивнула и пошла за ним, все так же оглушенная происходящим.
3
Ильяс
В стакане плавали тающие кубики льда разбавляя янтарную жидкость. Когда движение замедлялось, я встряхивал стакан снова и продолжал смотреть на этот завораживающий танец. Я не был пьян в стельку, но и слово «захмелел» в отношении меня потеряло актуальность пару стаканов назад.
Когда я увидел её сегодня я подумал, что обознался. Каким образом она со своим бухгалтерским техникумом из глубинки, могла оказаться в Москве, на ТАКОМ мероприятии? Богатый любовник? Но его тоже откуда-то надо было взять, в нашей деревне таких не бывало. Но это была она. Меня захлестнуло бешенство. Какого черта! Стоило вернуться в Россию, чтобы тут же напороться на неё. Во истину, пути Господни неисповедимы. Я сделал глоток. М-да, выпито столько, что я совершенно не чувствовал бархатистых ноток коньяка на языке, только легкий жар алкоголя.
Когда я понял, что она не просто подстилка какого-то богатого папика, а ведёт переговоры я взбесился ещё больше. Да как! Я честно пытался не пялиться на неё, но взгляд всё равно возвращался к Кире снова и снова, словно привязанный морским узлом. А потом помощник мне доложил, что её компания хочет вести переговоры с нашим архитектором. Это был удар под дых. Я не был готов сейчас общаться с ней. Моя привычная маска прожжённого циника, которую я не снимаю уже очень давно, сегодня свалилась с меня и я никак не мог приладить её назад, когда я её увидел. Я сегодня откровенно просрал до фига контрактов, но общаться сегодня не получалось, я мог лишь пить один стакан за другим, сквозь сжатые зубы, не чувствуя вкуса алкоголя.