Захожу в квартиру, нервно дергаю ручку вверх, закрывая дверь на замок, отрезая себя от всего мира, сбрасываю туфли, прохожу на кухню, сажусь, кладу на столешницу руки, ладонями вниз и разрешаю себе думать, открывая портал в ад, где кипят обжигающей лавой мои чувства, морозит холодом реальность, растекается ядом обида.
Проще всего с реальностью, она сухая, холодная и непоколебимая. Мне нужна работа. Мне нужны деньги. Отложенного хватит на два месяца гасить кредит. В конце декабря надо будет оплатить школу и институт. Мелочно мелькает мысль, что если Дарина не сдаст предмет, который ей не поддаётся, то за институт платить не надо будет. Я вспоминаю сумму в джоб-оффере, она приятная и я её стою. Она не кость с барского стола, потому что не маленькая, она не слишком большая, когда тебя покупают с потрохами, непонятно для чего, она правильная. Я скриплю зубами, вскакиваю и начинаю метаться по кухне, бесцельно подходя к окну, к столу, к шкафу, переставляю статуэтки на полке. Черт бы тебя побрал Ильяс, мне нужна эта работа! Я её заслуживаю!
Эти мысли тащат за собой эмоции. Я помню сегодняшнюю встречу до мельчайших подробностей, как и две другие. Я помню прожигающий взгляд на рауте, теперь я знаю чей он был. Мне никто не говорил, что Ильяс был на том вечере, но я не сомневаюсь, что это был он. Я помню каждое его движение, каждое слово в полиции, когда мы забирали своих сыновей. Каждый оттенок ощущения от того, что вот он рядом, но так далеко. Я помню сегодняшний день, до миллисекунды, от тихого щелчка замка. Он вошел и меня снова обдало жаром. Я хотела подойти к нему, погладить небритую щеку и узнать какая она сейчас наощупь, я помнила какой она была двадцать лет назад, но я не знала какая она сейчас и мне очень хотелось узнать. Мне хотелось запустить пальцы в его жесткие, густые, слегка волнистые волосы, как я делала в юности, когда он лежал головой на моих коленях и слушать как он что-то рассказывает. Я слушала его голос, он сал более низким и добавилось хрипотцы, слышала смешинки, иногда проскальзывающие между слов.
Но одновременно со всем этим меня невыносимо трясло от злости, ярости и ненависти. Перед глазами то и дело возникала картинка как он, во сне обнимает другую, как она лежит на его голой, с порослью густых черных волос груди. За что? Почему? Что я тебе не дала тогда? Почему тебе не хватило моей любви? Как ты мог отказаться от меня вот так, походя, ни сказав и слова? Это разъедало меня хуже, чем кислота. Я хотела кричать, крушить всё подряд. Но вместо этого обвалилась на диван и закрыв ладонями лицо зарыдала, громко, некрасиво с всхлипами и подвыванием. Почему годы не лечат, как все обещают? Почему каждый раз, когда я вижу его мне так больно?