всеми, кто вздумал его чмырить. И деньги богатого отца для него не проблема. Тот каждую неделю скидывал сыну на карту столько, сколько специалисты за месяц получают, вкалывая от зари до зари. Давид повернулся набок, скрипя кроватью. Прикрыл на миг глаза и вспомнил сладкий поцелуй матери на щеке. Ее заливистый смех. Крепкие объятия тонких рук. Острая боль несправедливости пронзала сердце подростка. В этом жестоком мире нет места любви. Привязанности. Мужики не плачут, вспоминал он рев пьяного Кирилла и его удары поддых. Но одинокие слезы катились из глаз парня. Хоть бы мамочка выдержала истязания этого ублюдка. Дождалась сына из этого лицея - тюрьмы. Тогда уж он избавит ее навсегда от Кирилла. Уничтожит эту мразь. Ведь он вернется сильным. Еще две недели и ему дадут обещанный отгул. Главное не попасться капитану, не навлечь гнев смотрящих. Благо, что Эдик прикрывает его своей властью. Правильно, что он не напал на него в ту ночь. Не спелся с противниками Ходорковского. Иначе его дни уже давно были бы сочтены в этом логове гиен. Дверь скрипнула и Давид с несколькими еще не уснувшими лицеистами обернулся на полосу света. Два приспешника Эдика вволокли Прокопа под руки. Здоровый бугай плакал и скулил. Измученного парня дотащили до его кровати и бросили поперек. Тихо вышли. Давид отвернулся к стенке и накрыл голову подушкой. Ему было тяжело слышать стенания попущенного Прокопа. Все остальные парни последовали его примеру. Еще долго в ушах стоял его скулеж. А на утро Давид проснулся и увидел, что все с интересом рассматривают что то у решеток окна. Подошел ближе и закрыл рот рукой, чтоб не вырвать. Прокоп повесился на ремне от брюк. Пропустил его через верхнюю перекладину решетки и стянул на шее. Крепкий и сильный духом парень не смог пережить унижения, которым его подверг Эдик...

Глава 10

Варя. Я сидела на автомобильном кресле, как зомби. Безвольная и покорная. Профессор меня гипнотизировал своим голодным волчьим взглядом и подавлял волю своими выверенными движениями. Крутил руль, гладил мое колено, обещая скорое продолжение. Рядом с таким мужчиной я побоялась противиться его властным желаниям. А скорее, поняла, что сама хочу того же. Слишком я всегда была правильная. Верила в безгрешного любимого папочку, который оказался настоящим подонком. Геем, трахающим Олега в семейном доме и в маминой спальне. Всю жизнь тренировалась долгие часы, не задумываясь о своем будущем. Прошедшие годы потратила на пустую трату времени, ведь сразу чувствовала, что бальные танцы - это не мое! И так же с парнями. Свято хранила верность Артему. Для меня секс должен был значить, как минимум любовь, которой я не чувствовала к своему парню уже давно. А как максимум, обещание скорой свадьбы. Рядом с Давидом, наглым опасным мужчиной, было понятно, что он мне не предложит ничего из моих розовых мечтаний. Будет жесткий трах взрослого мужика, зверя, почуявшего свежее мясо. Молодую девчатину. И впервые мне захотелось последовать за ним на самое дно порока. Понять, какого это, идти против своих принципов и моральных устоев. Самой захотелось взбунтовать против системы. Ведь система моих ценностей сегодня окончательно разрушилась на моих глазах. Давид въехал на стоянку жилого комплекса. Молча припарковался на тринадцатое место. Вышел из машины. Обошел ее и открыл мне дверь. Галантно подал руку. Его пальцы сжали мою ладошку, поволокли в своем темпе к лифту. Низкий сводчатый потолок парковки давил. Хотелось пригнуться, спрятаться. Машинально я быстро передвигала ноги на высоких каблуках. Многолетние тренировки не прошли бесследно. Я успевала за его скорыми размашистыми шагами и даже не споткнулась. В лифте мы стояли молча. Давид по прежнему держал меня за руку, и я дышала с трудом в его присутствии. Его резкий одеколон и запах тела вызывал во мне страх. Кричал об опасности. Мы вышли на восьмом этаже. Я огляделась, стараясь отвлечься. Всего две двери в холле и обе мощные и огромные. Коридоры были вымощены молочным мрамором. А на стенах висели помпезные картины в кованных рамах. Дом элитный, а его квартира была огромная. Даже с порога я разглядела разветвление множества комнат. Удивительно, откуда у этого мужчины деньги на такую роскошь. Люксовая машина, просторная квартира... Хоть он и профессор романо - германской кафедры. Атмосфера в помещении царила холодная, а интерьер был