Наивная...Какая же я была доверчивая и наивная в тот момент...
Много лет назад. Закрытый военный лицей. Давид в новой форме с чувством гордости и неугасающей ненависти к Кириллу, шел за ним в деканат. Подумывал, как бы нож круто смотрелся в спине отчима. Парень боялся оставлять мать в доме с ним наедине. Но выбора ему никто не оставил. Радовало, что место учебы ему этот ублюдок расписал в ярких красках. Рядом дискотеки, кафе, бассейн и сауна с девочками. Все это уже очень интересовало повзрослевшего парня. Его завели в кабинет генерала и захлопнули дверь. Кирилл пожал руку старшему по званию так, словно они друзья детства. Давид стоял чуть в сторонке и разглядывал стенд с наградами декана.
- Это сын мой Давид. Надо из него мужика нормального вылепить. Знаю, Филипов, только ты справишься,- говорил Кирилл. При слове "сын" парня снова коробило, будто его током по ушам ударили. - Кхм. В первом взводе лафа...- начал генерал, но отчим поморщился. - Мне мужика надо сделать из него, а не холенного пидора. - Уверен? Что, в третий определить?- при слове о третей роте декан выглянул из-за плеча Кирилла и смерил его пасынка оценивающим взглядом. Затем кивнул своим мыслям,- Будь по твоему, Кирилл. Смотрю пацан он крепкий, выдержит! Друзья распрощались, а парня оставили на пятиминутку в кабинете. Ввести так сказать в курс дела местных правил. - Никакого алкоголя, сигарет, девок!- первое, что сказал генерал Давиду, когда вышел отчим. И голос у мужика утратил всякую теплоту. Стал строгий, приказной,- Попадешься с сигаретой в наряд! Попытаешься сбежать - на губу! Попалишься в драке - не выйдешь за территорию месяц! Пока генерал говорил, Давид расслабленно стоял и наивно думал, что это такая тактика устрашения. Обычные учительские наставления. Ему правила не писаны, он крутой пацан. Жаль, что наивный...был... Военный лицей закрытого типа представлял собой тюрьму с психологическим давлением. Давид попал в него в октябре. Парень не знал, что обучение для других призывников началось с сентября. Подростков закрыли на месяц карантина. Ломали их психику, жестоко избивали. Среди толпы уже образовались свои кланы. Молодых ублюдков. Одиночек затравили и опустили. Сделали лохами. А умных и жестоких садистов возвели в ранг Крутых. Смотрящих за своими подчиненными лохами. Давид пока не догадывался, что новенькие - это пушечное мясо для извергов. Их сурово и планомерно травили и унижали. Избивали до крови и синяков, над некоторыми упертыми делали жуткие вещи. Насиловали в темной и контачили - водили членом по лицу и губам, пока он спал. Такие студенты были хуже лохов. Они назывались опущенными. На них можно было даже мочиться, и продолжать их насиловать. Всем. Кто был против жестокой системы, уничтожался. Давид не знал, что из двухста поступивших за два года обучения в лицее, по статистике, около тридцати парней вскрывались - резали себе вены, больше пятидесяти сбегали домой пешком с поломанной на всю жизнь психикой, а еще львинная доля умирала от травм несовместимых с жизнью. До второго выпускного класса доживало не больше восьмидесяти курсантов. И то, восемьдесят было всего один год... Давид еще находился в мечтах, что будет здесь учиться и тренироваться, заслужит