Приблизительно шестнадцать лет назад. Давид. Координаты дома отчима Давид заблаговременно скинул Эдику. Уже в машине, рядом с Кириллом он поглядывал на полковника лютым взглядом. Из под полуприкрытых век его волчий взгляд мысленно расчленял ублюдка, убившего его мать. Избивавшего его всю юность. - А ты оказался хорош, Давид! Генерал о тебе отзывался с уважением. Лицей окончил на отлично. Молодец, сынок, я горжусь тобой. Погуляешь до сентября дома, а потом готовься, поступишь дальше в Военно-морское училище,- говорил мужчина. Кирилл вел машину порывисто и быстро. Часто матюкался и кричал раздраженно в окно на других водителей. Но Давид сидел молча и расслабленно. Он уже знал, что ни на какую военную кафедру не пойдет. Более того, скоро отчима не будет в его жизни, и все решения он сможет принимать сам. Мама с детства занималась с ним английским и немецким языками. Он многое помнил из ее уроков. Недостающие знания он подтянет сам до поступления на языковый факультет за лето. Профессию он хотел выбрать переводчиком или преподавателем. Надеялся еще нормализовать свою уничтоженную жестокостью жизнь. Но до того, как думать об обучении, у него есть одно не законченное дельце. И сидит оно рядом с ним за рулем и брызжет лютой ненавистью ко всем людям. Единственное, о чем сейчас жалел Давид, что не замочил отчима раньше. До лицея-тюрьмы, до смерти матери... - Я возьму этот чемодан, сынок. Ты бери рюкзак и сумку,- не оборачиваясь, сказал Кирилл и склонился к раскрытому багажнику. Давид потрусил рукавом и вытащил длинный прут арматуры из манжета. Зажал рукоять и помолился, чтоб ударить подонка с меньшей яростью, чтоб не убить его с одного удара. Ведь он хотел насладиться смертью отчима сполна. Давид оглянулся на закрытый двор с высоким забором. После его команды войдет Эдик и поможет ему реализовать их коварный план. Но вырубить Кирилла предстояло ему самому. - Пап, а в доме никого?- спросил Давид, превозмогая тошноту от того, что этого подонка пришлось вслух назвать отцом. Отчим дернулся, будто его током прошибло. Резко повернулся к пасынку. Давид едва успел спрятать арматурину за спиной. - Ты...ты впервые назвал меня отцом!- с дрожью в голосе проговорил он,- Так и знал, что пока эта шлюха была жива, она тебе мозг пудрила. Я рад, сынок, что ты наконец понял, что я тебе родной человек. Самый близ... Давид не сдержался. После оскорбления его матери, у него сорвало крышу. Он с силой замахнулся. Упиваясь удивлением и испугом в глазах отчима. С нечеловеческой силой ударил