Волна ужаса, осязаемая, как ледяной ветер, прокатилась по площади. Это был не вздох. Это был единый, сдавленный хрип сотен глоток. Женщины ахнули, инстинктивно прижимая к себе детей, закрывая им глаза. Мужчины, как один, попятились, их руки сами собой метнулись к рукоятям ножей на поясах. В первых рядах я увидела лицо кузнеца Йоргена. Он стал белее мела. В его глазах отразился не просто страх — в них отразился флешбэк. Я видела, как он снова переживает тот момент в таверне: запах пролитого эля, беспомощность, парализующая сила, пригвоздившая его к месту. Он узнал эту силу. Он узнал эти глаза.

— Дракон… — прошелестел по толпе жуткий шёпот.

И страх сорвался с цепи. Липкий, первобытный, генетический ужас, впитанный с молоком матери, захлестнул площадь. Вся наша неделя. Вся благодарность. Вся хрупкая надежда — все это сейчас осыпалось в прах, сметённое ураганом векового страха.

Я стояла рядом с ним, якорь в центре бури. Моё сердце колотилось так оглушительно, что, казалось, его стук перекрывает испуганный шёпот толпы. Я чувствовала их взгляды — сотни пар глаз, полных страха, направленных на меня. Я стояла рядом с монстром. Значит, я — его сообщница. Значит, я тоже монстр. Но я не сдвинулась с места. Я вцепилась взглядом в знакомые лица: Гереон, вдова Мира, заплаканная Тилли, Йорген… Я не молила. Я приказывала им взглядом, вкладывая в него всю свою волю, пытаясь перекричать рёв их внутреннего ужаса: «Вспомните! Не сказки! Не легенды! Вспомните то, что видели своими глазами! Вспомните справедливость!»

— Да, — спокойно произнес Каэлан, и его голос, как удар гонга, вернул ему их внимание. — Я дракон.

Он сделал паузу, позволяя этим словам впиться в их сознание. Его взгляд медленно скользнул по толпе, находя конкретные лица.

— Я тот, кто оберегал эти земли от самоуправства высшей знати, от засухи, от наводнений. И я тот, кого вы боитесь. — Его глаза встретились со взглядом Йоргена. — Но я же и тот, кто починил ваш мост. — Взгляд нашёл семью, чьи дети теперь могли безопасно перейти реку. — Тот, кто открыл свои земли для ваших детей. И тот, — его голос стал тише, но весомее, — кто сидел в вашей душной конторе и разбирал ваши лживые жалобы и мелкие обиды. — Он посмотрел прямо на Гереона.

Он обвел толпу тяжёлым, пронзительным взглядом.

— Вы просили господина Кальдера стать вашим судьёй. Но он — всего лишь маска. Иллюзия, за которую вы цеплялись. Я — реальность. И сегодня я задаю вам тот же вопрос, что задавал под этой личиной. Вы хотите справедливости? Вы хотите порядка?

Он сделал еще одну убийственную паузу.