— Бродяги были весьма агрессивны. — трет костяшки Боунси, став подростком.
— Им приказали. — еще глоток от Лойды.
— Сама ягода избавляет носителя от любых проблем, становится смыслом жизни. Ни боли, ни печали, все действия направлены на получение новой порции. — оттого столько женщин торгуют собой. — Все это как… — делаю пальцами квадрат. — Как террариум.
— Как что? — чешет щеку гнол.
— Атраски сделала свое дело со столицей и просто отпустила, она наблюдает, чем закончиться…
— Эксперимент. — кивает Доу. — Все происходящее вокруг нас один большой эксперимент.
— Пока люди справляются. — допивает. — Да вот… Что случиться, если жрицы дружно скажут: «Пока не принесете нам детей в жертву, больше никаких ягод»?
— В чем смысл? — массирую висок. Может, я пытаюсь понять поехавшую тварину? — Хм. Ладно, следующий шаг… — киваю сам себе. — Нам придется переступить закон. — все слушают. — Найдем легкую цель, для изгнания ягоды и посмотрим, что произойдет.
— Еще… — выдыхает Доу. — Постоянно говорят о церкви. — набирается мужества. — Нужно туда сходить, изучить.
— А если кого из нас заставят сожрать эту дрянь? — хмурится волчица.
— Сторож поможет. — бездна, уже вижу, к чему ведет Доу.
— Еще давайте не игнорировать быка в лавке. — стучит Ло по дереву. — Где, мать его, Шутница и Николас?
Подвал одного из домов Темного переулка. Сгорбившийся старичок перемалывает траву в ступке. На столе перегонный куб, много ампул, котелок на камине отдает зеленой дымкой. Лаборатория по производству пыли.
Старик остановился, услышав шаги. Испугался, ведь никто не должен сюда прийти.
— Сучье. — все бросает. Хватает трость, ковыляет к стене, но не успевает снять ружье.
— Тук-тук! — стучит Шутница. — Открывай, Эрл, я знаю, ты тут, плешивая крыса!
— Что? Шутница? — все еще напряжен, и все же отрывает засов.
— Здаров! — взрывается карлица.
— Приветствую. — скромно кивает Николас.
— Сучье матка… — старик закрывает дверь. — Чтоб меня драла Нова, какого хр…
— И я рада тебя видеть. — зубастая улыбка.
— Что ты тут делаешь? А это кто? — нервно дергается Эрл. Седеющие бакенбарды, залысина, худое лицо и острый нос. Глаза старика выцвели, оставив почти белые зрачки.
— Нет-нет-нет. — качает пальцем карлица. — Давай сначала ты. — щелкает. — Какая обстановочка в Укути?
— Десяток лет… — стучит тростью. — И вот ты заваливаешься в мою лабораторию, как будто это ничего не стоит!
— Хватит ворчать, пень. — закатывает глаза. А Николас, заинтересовавшись лабораторией, разглядывает реагенты.
— Кхм. Па! — отпускает чувства Эрл. — Гавножерка. — опирается на трость. — Как поживает Ласка?