Договорившись нажимаю отбой, но отложить телефон не успел, тот сразу же разразился трелью.

Абонент: Архимандрит Николай.

Наверное получил сообщение, что включился мой мобильник. Теперь от священника не отвертишься. Старик умеет быть настырным, как экскаватор разгребающий снежные заносы. Так-с. Что бы он там не предлагал — вежливо, но твёрдо отказываюсь. Хватит уже в этом году благотворительности.

Нажимаю зелёную кнопку на экране телефона.

— Слушаю.

— Здравствуй, Сергий, — отлично поставленный голос именует меня на старый манер, делая ударение на вторую букву. — Я уже с десяток раз звонил.

— Привет святой отец.

— Не называй меня так. Никто не свят, лишь один Господь! — сразу же возразил Николай. После определённых событий он очень ревностно относится к подобным вещам. И строго добавил, заочно отметая любые возражения. — Срочно приезжай, церкви нужна твоя помощь.

— Вот почему, при нашем общении, у меня постоянно возникает чувство, что я вам рубь трояками должен, а?

— Прости старого, — смягчился архимандрит. — Ничего ты мне не должен, это я в долгу. Но когда вера людская ослабевает кто встанет на защиту, не тот ли кому Господь вручил крест?

— Ага, ага, — вкладываю в эти два слова максимум скептицизма. У меня множество догадок, что за существо ткнуло в мою руку клинок в ледяной пустыне. Но изучив сотни старых писаний, а так же по собственным ощущениям — это, и близко, не господь. — Сейчас очень много важных дел внезапно нарисовалось, так что…

— Что для человека важно? Умерь гордыню свою, Сергий. Ибо написано… — дальше священник разразился длинной тирадой, смысл которой я благополучно пропустил мимо ушей.

Переслушать и понять все словесные выверты одного из лучших выпускников духовной семинарии способен только такой же прожжённый семинарист-теолог. А спорить с архимандритом и вовсе неблагодарное занятие — через какое-то время вдруг осознаёшь, что вся твоя жизнь должна всецело принадлежать церкви. Проходили уже.

— Короче, святой отец.

— Не называй меня святым! — гаркнул Николай.

Не то чтобы я нарочно пытаюсь вывести старца из себя. Он один из немногих священнослужителей, которых я действительно уважаю. Но старик часто забывается и начинает очередную проповедь о персте божьем и предначертании, будто разговаривает со своей паствой. Я же предпочитаю думать, что свободен в выборе, и уж точно никак не тяну на белого агнца.

— Помнишь как помог мне во время нашего знакомства? — окончательно осознав с кем имеет дело и снова убедившись, что увещеваниями тут не помочь, священник перешёл к конкретике. — Нужно так же направить ещё одно чадо господне.