В комнате небольшой диван, на полу валяется опрокинутый телевизор, а столик на котором он стоял, на манер баррикады загораживает угол комнаты. Из-за столика, как из укрытия, выглядывает хозяин дома, держа табельный «Макаров» на изготовку. В цветастых обоях несколько пулевых отверстий, ещё одно украшает оконное стекло.

По дивану медленно перекатываются два миньёна, фыркают и вытягивают лапки-протуберанцы пытаясь нащупать пол. Ещё один шастает по подоконнику, облапывая треснувшее стекло.

— Весело у тебя, — трогаю пальцем дыру от пули в стене.

— Не дергайся, — грозно рычит Донцов и бросает опасливые взгляды в сторону дивана, в обшивке которого тоже уже имеется парочка дырок. — Нервируешь.

— У тебя тут такое, — показываю на пузырь у двери и на миньёнов. — А тебя нервирую я? Комплимент не очень.

— Ты это видишь?

— Удивительно, что это видишь ты.

Тем временем в пузыре висящем посреди комнаты что-то зашевелилось. На его боку налилась уродливая клякса и, сквозь прозрачные стенки выпал сгусток. Сразу он был похож на всё тех же «миньёнов», но быстро раздулся, вырос и обрел человеческие очертания. Внезапно тень разорвалась надвое и превратилась в двух голых парней с белесой кожей, похожих как близнецы. Из одежды — набедренные повязки, грязными тряпками прикрывающие срам. Вместо рук — серпы, а рты растянуты хищными улыбками от уха до уха и украшены кривыми клыками растущими как заблагорассудиться. От вида этих ухмылок хочется бежать не разбирая дороги.

' — И улыбки такие широкие у них, неприятные ' — сразу же вспомнился рассказ тёмного проповедника.

Это «Слитый» — несколько тел с одним разумом, а может несколько разумов в одном теле, которое может разделяться. Сам не до конца понимаю этих созданий. Но приятного в их появлении мало. Эти двое запросто способны превратиться в четверых или в шестерых.

Я проворно отскочил на пару шагов назад и вжался спиной в стену. Потянулся к наплечной кобуре. Слева грохнул «Макаров» не причинив близнецам никакого урона. Пуля прошила одного из них насквозь, но лишь разворотила дверной косяк за его спиной. Затем пистолет Антона сухо щёлкнул — у Донцова закончились патроны. Ну и отлично, значит не пристрелит меня ненароком.

Рывком достаю серебристый «Глок». Ладонь привычно режет морозной струной пока я направляю ствол на ближайшую тень, левая рука вместе с пистолетом проваливается на «первый». Со стороны сейчас кажется, что до середины предплечья моя конечность стала полупрозрачной. Хромированные бока «Глока» сменили цвет на золотой, а ствольная коробка украсилась голубизной гравировки с восточными драконами.