— Ну можешь ещё водичкой тут побрызгать, если осталась.

Ефим глянул на, давно пустую, чашу в руке, разочарованно цокнул и поднялся, облегчённо расправив плечи. Сияние над ним до конца не исчезло, превратившись в мягкие, обволакивающие кожу блёстки.

— Спасибо.

— Да не за что. Основную работу ты сам сделал.

— А вы кто, собственно? — и спрашивает уверенно так, требовательно, будто это не он пару минут назад дрожал как осиновый лист. Только опомнился, в себя пришёл, и сразу права качать. Вот они нравы современного духовенства.

— Неважно, — отмахиваюсь, прячу зеркало и зажигалку в карман пиджака.

— И часто у вас такая «работа»?

— Именно такая? Редко. Стараюсь не возится с мелочами.

— Мелочами? — дьякон наконец рассмотрел мой потрёпанный костюм и призадумался, что же это за «немелочи», если я после них выгляжу словно бродяга. Задумчиво оглядел черепки посуды разбросанной по полу, книги упавшие с полки, и уверенно выдал. — Вы экзорцист.

— Нет, батенька, это ты экзорцист, я просто постоял рядом. Удачи.

Ефим глядя, что я уже собираюсь уходить вдруг встрепенулся.

— Постойте. Извините, а у вас есть ещё… — неуверенно показывает пальцем на карман пиджака куда я положил артефакты. — Чтобы видеть. Я заплачу.

Заплатит. Вот умора. Боюсь Моцарт затребует со святоши такую цену, что весь местный епископат не соберёт. Торговец не жалует официальные конфессии. Но дело даже не в деньгах, пожалуй я бы смог купить артефакты, не афишируя для кого они предназначены.

Дело в колёсиках.

Да-да. В маленьких таких, вспомогательных колёсиках, что цепляют к детскому велосипеду чтобы ребёнок не падал пока учится ездить. Постепенно юный велосипедист набирается опыта, но если колёса в какой-то момент не снять, то он так и будет на них надеется, никогда толком не выучившись держать равновесие при езде.

Вручи я святоше артефакты и он, скорее всего, будет ими постоянно пользоваться, а не культивировать свои врождённые силы. С моей стороны это будет медвежья услуга. Пусть учится ходить без костылей.

— Заплачу, — криво усмехаюсь. — Скажи ка мне, дьякон, что есть вера?

— Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом, — без запинки протараторил Ефим даже не задумавшись. Сразу видно, что в семинарии не прогуливал.

— Так ВЕРУЙ, священник. Видеть тебе не обязательно, — на этом пафосном заявлении я повернулся и покинул слегка растерянного дьякона.

Приблизительно похожим образом мы познакомились с его дядей. Надеюсь племянник тоже правильно истолкует мои слова. Если он будет видеть, то скорее всего утратит искру, у меня ведь её нет, да и ни у кого из «видящих» тоже. А потому приходится пользоваться подручными средствами в виде «Глока» или клинка. Истово же верующий священник сила сам по себе.