— Вы серьёзно что ли?

— Именно, — подтвердил я.

Паша ещё раз внимательно осмотрел Антона с ног до головы. По костям на черепе мимику особо не прочитаешь, но что-то вроде удивления на лишённом кожи лице явно промелькнуло.

— Ладно, — скелет попытался пожать плечами, насколько это позволила лапа паука, вросшая в позвоночник. — Может это с моим зрением нелады.

— В смысле?

— Серый, не мне тебе объяснять, что каждый видит только то, что хочет видеть.

— Это да, — согласился я.

И задумался, что же такое разглядел в Антоне мой старый товарищ? И почему я вижу лишь ауру обычного человека? Как он там выразился: «хрен полумёртвый»? Чёрт! В устах Паши это может означать всё, что угодно. А сам он, как и подобает настоящему привратнику, объяснять ничего не станет.

— Ух ты, а меч-то, основательно подрос, — оторвал меня от изучения ауры Донцова Паша. — Остался последний осколок?

— Да.

— Забудь, тебе его не достать.

— Ааа… — его слова заставили меня криво усмехнуться. — Похоже я догадываюсь кто выдрал страницы из книжонки «Трактат о древней империи под небом». Поверить не могу. Неужели зависть заела?

— Ошибаешься, — скелет вздрогнул и кости его ног покрылись трещинами. — У меня к мечу чисто академический интерес был. Я бы тебе его и так отдал не задумываясь.

— Тогда что?

— Что-что? — недовольно буркнул Паша, глядя как фаланги пальцев на его ногах стали рассыпаться в пыль, а трещины пошли выше по костям. — Ты не думал, что некоторые князья могут быть не в восторге от того, что кто-то пытается собрать деревянный меч снова?

— Какие ещё князья?

— Тёмные, Серый, тёмные. Мир пекла не ограничивается тупыми горлумами и полуразумными пауками. Ад не заканчивается на четвёртом круге.

— А сколько всего кругов? — влез в разговор Антон.

— Данте Алигьери считал, что девять, — невзначай отмахнулся Паша и яростно уставился на меня. — Ты не просто так попал в паутину, а я не просто так прилип к лапе. Меня приставили к охотнику, чтобы я выследил владельца клинка.

— Что значит выследил? Мы тут совершенно случайно, Паша, — попытался я урезонить товарища.

— Это ТЫ так думаешь, — кости руки обличительно ткнули в меня пальцем. — У меня другие сведения.

— То-есть, ты ничего толком не скажешь?

Череп демонстративно отвернулся. Даже после гибели Паша совсем не изменился. Всё тот же упёртый привратник, считающий, что от лишних знаний может быть только вред. Правда, теперь он не совсем человек и я могу запросто просмотреть всю его жизнь. Ну не совсем запросто, будет нехилый откат, но уж раз я выдержал «просмотр» жизней нескольких горлумов, то справлюсь и тут.