Ведь чтобы заколоть Слитого, его нужно не только призвать, но и поместить в замкнутое пространство. Слитые выполняют в пекле функции разведчиков, если где-то образуется непонятный прорыв, то они первые (помимо безмозглых горлумов или миньёнов, те всюду лезут) прощупывают ситуацию. И оказавшись в месте, пол которого исписан подозрительными письменами — любой Слитый сразу же сменит дислокацию. Чтобы этого не допустить стоит окружить пентаграмму вызова защитным куполом-ловушкой. Которые, в свою очередь, бывают двух типов: полностью закрытые, но слабые — такие Слитый может и проломить, если постарается. Или нерушимые, но имеющие серьёзный недостаток — обязательную прореху, на которой замыкаются все уязвимости.

Пифос с Антоном выбрали второй вариант. Исписали стены и потолок, а все слабые места свели на дверной проём. Теперь нужны двое воинов: «ключ», который управляет порталом и режет нечисть, ну и «охранник» не дающий Слитому запросто покинуть помещение через прореху. И кто же встанет на дверях? Пифос? Или кто-то из таких же пугливых завсегдатаев Салона? Не смешите мои яйца.

А что если попросить мастера Серого? А ничего. Тот ответит: «Идите-ка ребятки лесом, со своими проклятыми клинками». Тем более, что Серый-то как-раз уже неоднократно видел, что случается с незадачливыми чёрными кузнецами.

И «ребятки», мать их за ногу, придумывают хитроумный план, как заманить доверчивого меня к себе в помощники — разыграть случайных прорыв, получившийся из-за ошибки в расчётах. Именно этому плану я сейчас и рукоплещу, а совсем не идее напитать сталь меча Тьмой. Это как раз задумка малоперспективная.

— Просто молодцы, — стараюсь хлопать как можно громче. — Тяжело было выгнать аж трёх горлумов на улицу? А как Пифос сыграл смертельный ужас, загляденье. Ну и сам последующий спектакль разыгран изящно. Я, блин, тронут. Жаль всё напрасно.

— И ничего не напрасно, — возразил Антон и указал на свой двуручник, воткнутый в центр пентаграммы. Руны и иероглифы налились чернотой и эффектно выделяются на стали. — Всё получилось.

В это время последние остатки бледных тел впитались в клинок. Он вдруг завибрировал и треснул в нескольких местах. По нему будто бы прошлась призрачная кошачья лапа, вооружённая когтями и оставила сколы, кривые царапины и глубокие выщерблены, словно меч слеплен из пластилина, а не выкован из стали. Тьма дымными клубами потянулась из оружия обратно в портал. Большая часть знаков, выгравированных на металле рассыпались. Остались всего несколько едва темнеющих, в разных частях, а сам клинок теперь выглядит изгрызенной полосой железа, которую пожевал горлум. Глаза Антона изумлённо округлились, он недоверчиво потрогал меч.