— Если что-нибудь вылезет, руби без раздумий, — предупредил Филипп, осторожно оглядываясь по сторонам.

— Вы знаете, что было в реке?

— Догадываюсь, — мрачно ответил граф.

Их сапоги проваливались в жижу — берег с западной стороны был пологим и потому совсем заболоченным из-за долгих дождей. Вокруг ни души: ни Аурита, ни Винсента… Филипп медленно, осторожно переступая в грязи, направился куда-то в сторону с мечом наготове.

Последовав за ним, Уиль­ям пригляделся и заметил что-то блестящее васо в тридцати. Вода доходила уже до щиколоток, ноги вязли и неприятно чавкали. Вокруг стояла такая тишина, будто равнины сами обратились в слух, выжидая. Граф Тастемара поднял золоченую фибулу в виде ворона — украшение второго капитанского плаща, низ которого должен был отстирать Винсент. Недалеко от фибулы, за остатками камыша, виднелся из воды и сам притопленный черный плащ.

— Они мертвы? — спросил Уиль­ям, понимая, что задал глупый вопрос и уже знает на него однозначный ответ.

— Да, — кивнул Филипп.

— Кто это был, господин?

— Пойдем отсюда, поговорим потом.

Они начали возвращаться. Уже на середине пути, на верхушке холма, граф резко развернулся и всмотрелся вдаль. Затем он схватил Уиль­яма за плечо, чтобы тот обернулся.

Река, живая, опять вспучилась. Из нее показались гладкие спины десятков, сотен, если не тысяч тел, что потирались друг о друга. Когда рыбак понял, что это тогда касалось его в воде, он побелел как полотно.

— Это одно существо, — сказал граф, показывая острием меча на колышущуюся реку. — Не знаю, как его называли в древние времена, но в местных легендах оно зовется ехидной. Судя по всему, очень старая тварь, вон до каких размеров вымахала. Хитрая и осторожная. Даже я не услышал ее…

— Как же она здесь очутилась?

— Не знаю. Вероятно, добралась по речной системе, которая протягивается на сотни миль и связывается во время половодья с болотом. Возвращаемся. — Он потянул рыбака за рукав. — Твоя кельпи спасла не только тебя, но еще и всех людей, что собирались пойти к реке перед сном.

— Но тех двоих уже не спасти… — с сожалением проговорил Уиль­ям.

— Да, — только и ответил граф.

Когда они подходили к лагерю, Уилл поинтересовался:

— Зачем вы взяли меня с собой, господин? От меня помощи как от козла молока.

— Потому что о тебе печется кельпи, иначе бы тебя уже доедали в реке, — вздохнул Филипп и продолжил: — Этой твари здесь раньше не было, а между холмов, там, дальше, много южнее, располагалось несколько крупных поселений: Панриум, Черная Болотовка. Больше трехсот лет назад вожди этих поселений все как один перестали мне отчитываться. Я тогда взял с полсотни конников и выдвинулся в эти края.