Уиль­яма не ранили, с ним обращались осторожно — капитан был чрезвычайно умел. Но уже примерно через четверть часа рыбак, грязный от кувырков и совершенно обессиленный, сел на камень около речушки. Он часто дышал и смахивал с лица пот замызганной перчаткой. Рядом с ним примостился запыхавшийся, но по-прежнему бодрый рыцарь.

— Ну, меч умеете доставать. Уже хорошо!

— Уделали, как мальчишку, — усмехнулся Уилл.

— Ну так сравнили, ха, — хмыкнул капитан. — При рож­дении мне вложили в руку меч — в буквальном смысле. Позволь я вам достать меня, это было бы позором!

— Вы родились в семье воина?

— А то! Мой отец тоже был капитаном гвардии.

— И давно вы при графе?

— Так-с, мне сейчас тридцать шесть, а пошел на службу я в возрасте двенадцати лет… Был сначала младшим помощником командира двенадцатого эскадрона. Ну, это что-то типа оруженосца: рубахи стирать, коня чистить и прочее. А стал капитаном гвардии в возрасте тридцати лет, пройдя весь долгий путь самостоятельно… Ну, почти, — сэр Рэй стал загибать пальцы, — считайте, шесть лет.

— Отец вас не баловал? — Уиль­ям смахнул пот с бровей.

— Он был строг, поэтому определил, куда надобно, а не куда хотел я. И за это я ему благодарен. А что с вашим отцом? — спросил рыцарь. — Кто он?

— Мой отец погиб, когда мне было десять. Он был служителем. Сгорел вместе с храмом.

— Кхм, сочувствую. А что же вы сами не служитель, а рыбак?

— Послушников Ямеса выбирают из самых набожных детей, обычно младших в семье. А я был как раз младшим, да еще сыном нынешнего жреца. Но не срослось — учудил… — развел руками Уилл, и его синие глаза хитро блеснули.

— Что натворили?

— Разрисовал тотем Ямеса угольком из костра в пять лет. Ну, кхм, рожицу своего старшего брата накалякал… Не со зла, конечно, но в послушники выбрали не меня, а сына соседки — Робера.

Сэр Рэй Мальгерб рассмеялся и стал снимать с себя доспехи. Уилл уловил исходящий от него остро-кислый запах, заставляющий сморщить нос. Уже не в первый раз он замечал, что острое обоняние — это не всегда хорошо.

«Если его отец был служителем, значит, он не внебрачный сын нашего графа», — между тем подумал рыцарь, и от этого ему стало как-то спокойнее на душе.

— Не вы один такой бунтарь! — усмехнулся он. — Я тоже, Уиль­ям, как-то от отца хорошо выхватил. Едва не потерял свое место на службе.

— Что же вы устроили?

— Когда получил сведения из дозора у южных границ с Глеофом о том, что там собираются вой­ска, я решил, что на нас собираются нападать. Думал, нужно как можно быстрее доложить обо всем графу. Молодой был, дурной, чего там, — двадцать мне стукнуло.