Там, снаружи, у него попытались забрать сумку, чтобы понести. Однако он вцепился в нее, как в родную, считая, что борется за свою свободу.

Путники взобрались на коней и тронулись в путь в снежной завесе. За весь день Уилл не проронил ни слова, время от времени кидая хмурые взгляды то на Мариэльд, которая ласково улыбалась, то на Фийю, когда ее было видно из-за густо сыплющегося снега. П­очему-то он не сомневался, что служанку вполне могут заставить спать на полу в коридоре, поэтому решил еще раз поговорить с графиней вечером на постоялом дворе. Ну а если та заупрямится, рассуждал он, придется положить Фийю на соседнюю постель.

К полудню отряд подъехал к реке. Снег покрывал все вокруг, ветер с северной свирепостью свистел между скал, задувая и наметая высокие сугробы, отчего невозможно было ничего рассмотреть даже вблизи. Однако Уиль­ям сразу узнал Мертвую Рулкию по ее грозному реву — и вздрогнул. Перед его глазами развернулись картины из прошлого, которое казалось таким далеким. Вторя мыслям, вновь заныла нога, напомнив о скачках наперегонки со смертью.

Это был другой мост, Западный; он нависал над рекой гораздо ниже, чем Восточный, но был шире, крепче.

Спешившись, отряд начал переходить его.

Пряча свой страх от посторонних глаз, Уиль­ям погладил серого мерина. Мерин оказался не так ласков, как Серебрушка, мелковат, но все же послушно пошел за хозяином, пока его держали под уздцы.

Наконец все перебрались на другую сторону моста, в Сол­раг. Уиль­ям глубоко выдохнул… Снова отчего-то вспомнился граф Филипп и его взгляд на берегу вместе со словами благодарности. О, как же мало порой стоят такие громкие слова, горестно подумал он! Ему казалось, что преподанный жизнью урок надежно усвоен, что никому и никогда больше он не доверится сполна, как бы ни хотелось. И пускай его еще молодая, встрепенувшаяся душа на самом деле требовала совершенно обратного… Кивнув себе, Уиль­ям уселся верхом и сдавил бока коня, чтобы догнать отряд. Ехать в компании одних вампиров было приятно: много времени сберегалось на завтраках, ужинах и отряд двигался бодро, скоро, несмотря на усиливающуюся вьюгу. Пацель кормился тем, что лежало в его мешках. Судя по всему, он прикупил достаточно еды еще в Йефасе: бока его седельных сумок раздуло до безобразия.

Это была вьюга, то кружащая, то спадающая, то следующим порывом обжигающая до красноты лицо. Весь тракт замело. Кони устало всхрапывали, трясли головами, когда им в ноздри задувало снегом. Молчаливые путники подобрались к городку — Новому Тавинну. Небольшой, но опрятный, он встретил их, содрав по пять даренов с каждого, и распахнул двери пустующего в этот сезон постоялого двора. Он был в городе один, среднего размера, в два этажа, неказистый по сравнению с Корвунтом или даже прошлым Аарином на Брунге. Харчевня располагалась с ним по соседству, через дорогу, по которой сейчас носился унылый ветер.