— Это почему в лес? — спросил танковый капитан.

— При радиусе поиска хотя бы в три километра площадь получается три тысячи гектаров. Два отряда будут обследовать ее неделю. Тем более, что через пару часов повалит густой снег, а к ночи похолодает, и поднимется метель. Так что идти наугад бесполезно.

— А в лес, значит, не наугад?

— Пыря меня ночью расспрашивал, где мы ёлку брали.

— Что ж, это шанс. Значит, ты, Погода, вместе с Афанасием идете к лесу. А мы с Кузьмичом — к Оленьему логу. Пыря там на лыжах со склона любит кататься — пояснил он специально для меня. — Тоже шанс.

И мы разошлись. Я с дедом Афанасием — на Северный полюс. Новогодние ёлки растут на Северном полюсе, и больше нигде — так считал Пыря.

Лыжи у меня простенькие, а у деда Афанасия еще проще, широкие, охотничьи. И палок нет, без палок идёт. Зато сподручно держать ружьё. А у меня руки палками заняты, а бечева от санок к поясу привязана. Тоже не гонщик.

Но идём. Молча, бережём дыхание. Да и о чём говорить? Деда Афанасия мучают сомнения: что, если я не прав? Что, у горелой ветлы шансов больше? Нет, не больше. Меньше. Нет Пыри у горелой ветлы.

Идти три версты. Большунов по лыжне, да на фишерах промчался бы мигом, но ни лыжни нет, ни фишеров, а, главное, никто из нас не Большунов. Ни я, ни дед Афанасий.

Но всё же вот она, опушка леса. Дошли. Тут и снег повалил, стеной.

Однако я приметил ель, и точно — там, у ствола, я нашел сонного Пырю. Нет, не замерз, почти не замерз. В самом деле тепло одет, и наелся давеча изрядно, изнутри, значит, тепло идёт, от пищи. Сало — сила!

— Мамка наказала сюда идти, ждёт она меня, — слабо отбивался Пыря.

Но я вытащил и самого Пырю, и пырины лыжи, усадил на санки, примотал ремнём, нарочно для этого взятым.

— Нет здесь никого, — сказал.

И тут дед Афанасий выстрелил. Из одного ствола, затем из другого.

Волки! То ли сейчас лишь подошли, то ли нарочно нас ждали, не знаю. Пришлось и мне пострелять немного. Обыкновенные волки, из тех, кого пули берут. Одного наповал, двоих ранили, остальные отбежали: волки, они умные. Будь я один — или дед Афанасий один, оно неизвестно, как бы сложилось, а так, пока дед перезаряжает ружье, я стреляю, и стреляю неплохо. Если зверь рядом, как промахнуться? Вот и отбежали, тоже, видно, так решили.

Дед Афанасий прикрывал наш отход, но больше стрелять не пришлось. Из леса волки не вышли. Жить хотят. Мы тоже.

Я даже песню запел, ту, что на рассвете снилась:

Нас зовёт к победе

Сам товарищ Первый

Сам великий Первый

Нас ведёт вперёд!

Одержав победу

Я домой поеду

Я домой приеду