Я выбираю «да» в самый последний момент и разворота сношу голову некогда человеку, в которого врос газовый баллон. Ударом кулака сбиваю вентиль на баллоне и отправляю пинком снаряд обратно в толпу врагов. Он взрывается, как бомба, и в разные стороны разлетаются, как фейерверк, разорванные части тварей.
Я бегу вперёд, навстречу этой волне и врезаюсь в них, размахивая мечом. В разные стороны летят отрубленные части тел, разрубленные туши и кровь, которая хлещет брызгами в разные стороны. Удар, удар и чувствую, что что-то держит меня за ногу. Перехватываю меч обратным хватом и втыкаю его в голову твари, освобождаюсь.
И тут же следующий взмах — две половинки прыгнувшего существа разлетаются влево и вправо, забрызгивая меня кровью. Поднимаю руку и передо мной вырастает стена огня, которая сжигает всех остальных.
А тем временем стержни с рёвом опускаются в свои цилиндры. Когда последний из них с грохотом встаёт, я выхожу на связь с Зерисом.
— Загружены, Зерис, стержни загружены, врубай их, сейчас же, давай!
— Да, сейчас, минуту! — он рычит, и я слышу, как ему тяжело приходится, но станет ещё хуже, если он не врубит их сейчас.
— Нет минуты! Давай, врубай! — и продолжаю крутиться и махать мечом, вырезая вокруг себя проплешину в толпе кишащих повсюду тварей.
Пинок и отправляю одну из них назад, сбивая других, как кегли. Ещё один взмах и пламя сжигает вокруг меня всё остальное, но им я боюсь пользоваться часто, не зная, как сможет повредить пламя хаоса множество аппаратуры и датчиков, которые позволяют работать реактору и не взорваться. Одно дело обычное пламя, а другое — демоническое, которое помимо всего прочего может разъедать.
И когда враги начинают теснить меня к обрыву, слышится хлопок. Рёв поднимается такой, что его слышно при выключенных динамиках через броню. Зал начинает вибрировать, и реакторы тут же вспыхивают тусклым красным светом, с каждой секундой прибавляя в яркости и раскаляясь до максимальных температур.
А я продолжаю пробиваться через тварей. Нам надо продержаться ещё немного, ещё чуть-чуть…
И чуть-чуть наступает.
Реакторы начинают раскаляться. Без радиаторов температура поднимается всё выше и выше, и очень скоро на броне выскакивает о высокой температуре окружающей атмосферы. И мне это не так страшно в активной броне, чего не скажешь о команде корабля, которая продолжала лезть к нам.
Они запекаются прямо на ходу. Та одежда, что на них сохранилась плавится, их кожа, если та есть, краснеет, покрывается волдырями, которые лопаются, выплёскивая содержимое. Они покрываются обугленной коркой, но та трескается от движений, расходясь трещинами, через которые хлещет кровь, мгновенно запекаясь прямо на глазах.