— Хорошо. Вам выделят каюту. И нам надо провести совет.
— Совет?
— Да, по поводу наших дальнейших действий. Надо скоординировать действия и разработать план.
— У нас уже есть план. Мы сами решим вопрос.
— Я напомню, что вы будете действовать на территории государства Тринианского, и вы должны обсудить свои планы с нами.
— Сначала довезите нас до места, а там поговорим. До связи.
Делиться с ним какой-либо значимой информацией я не собирался. Потому что не доверял ни его людям, ни, собственно, ему самому. Не из-за того, что считал его предателем или марионеткой, а из-за того, что он — политик. Ну или будущий политик. А они усложняют всё, когда надо действовать быстро. Лезут со своими важным и ценным мнением, как надо поступать, а как не следует, что только увеличивает и без того ненужные жертвы.
Что он мне скажет? Что нет, вот это атаковать нельзя, а здесь слишком опасно? Что даже под контролем врага это собственность государства, и потому её уничтожать не следует?
Я почти уверен, что именно это он и скажет. Будет ставить условия, вмешиваться в планы, пытаться запрещать и так далее.
И тут даже не в его высокомерии речь. Просто он будущий наследник и обязан контролировать всё. Обязан знать, что и как будет происходить. Это его будущее государство, за которое он будет в ответе. Да и что скажут другие, если перед его носом кто-то будет делать так, как посчитает нужным, не советуясь с ним? Как его будут воспринимать? Для него это было ещё и делом репутации.
Такое равносильно тому, что ко мне в дом придёт незваный гость и будет говорить, что снести, а что оставить ради безопасности. Я не буду иметь права молчать, это мой дом, моя территория, и даже если он прав, то должен будет согласовать со мной. Иначе другие подумают, что мной помыкает хрен знает кто, а я даже слова не вставлю. Да и мало ли что он там снесёт мне.
Здесь точно так же. Вальцелав не может позволить, чтобы кто-то вдруг начал командовать, принимать такие серьёзные решения, на что нападать, что уничтожать. Я это понимаю. Но согласовывать с ним, что нам делать, я не собираюсь. И без того плохая ситуация станет ещё хуже.
Что касается его приглашения сойти на корабль, то придётся вновь выбираться из активной брони, однако посмотреть на чужое военное судно я был отнюдь не против. Было интересно, как у них здесь всё устроено.
И едва мы покинули свой корабль, как я почувствовал заметную разницу между нашими и их кораблями.
Здесь кипела жизнь. Даже в полупустом ангаре она чувствовалась. Яркое освещение, светлые тона помещения или же звук работающего корабля, я не знаю, но чувствовалось, что он живёт.