— Первая школа, — продолжал Кирилл, — будет готовить разведчиков. Не просто шпионов, каких посылают в мирное время в соседние страны наблюдать за передвижениями войск. Я говорю о разведчиках нового типа, о людях, которые будут владеть языками, знать экономику, промышленность, военное дело, уметь читать чертежи и вычислять по косвенным признакам то, что противник пытается скрыть. Они будут работать и под видом коммерсантов, и под видом инженеров, и под видом путешественников, и под видом кого угодно ещё. Одна из их главных задач это промышленный шпионаж. Мы отстаём от Европы в технике. Отстаём серьёзно. Но мы можем это отставание сократить, если будем знать в подробностях, что и как делают немцы, англичане, французы, американцы. Не воровать, воровать глупо и опасно, а понимать. Понимать устройство станков, технологические процессы, патенты, которые ещё не зарегистрированы, направления, в которых движется военная техника. Если мы не будем этого знать, мы так и останемся покупателями чужих секретов, а не создателями своих.

— Вторая школа, — произнёс Кирилл, не оборачиваясь, — будет готовить диверсантов. Я знаю, это слово звучит неприятно. Но война будущего это та война, к которой мы должны быть готовы, это не только столкновение армий на поле боя. Это разрушение тыла противника. Это умение взорвать мост за сотни вёрст от фронта так, чтобы неприятельская дивизия опоздала к сражению. Это умение вывести из строя телеграфный узел, железнодорожную станцию, склад снарядов. Это умение малыми силами, в нужный момент нанести удар, который парализует целый участок фронта. Для этого нужны люди особой закалки: физически выносливые, психологически устойчивые, обученные подрывному делу, ориентированию на местности, рукопашному бою, маскировке, выживанию в тылу врага. Это не солдаты. Это не офицеры. Это люди, которые будут действовать там, куда армия ещё не дошла, и делать то, чего армия сделать не может.

Он обернулся и посмотрел на дядю в упор. Владимир Александрович сидел неподвижно, и только пальцы его правой руки, лежавшей на подлокотнике, медленно сжимались и разжимались, жест, выдававший напряжённую работу мысли.

— Вы хотите, чтобы я возглавил эти школы? — спросил он наконец, и голос его прозвучал глуше, чем обычно, но без колебаний.

— Я хочу, чтобы вы их создали, — ответил Кирилл. — С нуля. Сами. Подберите людей. Найдите места, желательно на Урале или в Сибири, подальше от посторонних глаз и от европейских границ. Разработайте программы обучения. Определите, кого набирать в слушатели, из каких сословий, с каким образованием, с какими физическими данными. Всё это должно быть окутано абсолютной тайной. Для внешнего мира это будут просто служебные командировки, какие-то особые курсы, засекреченные воинские части, что угодно, только не то, чем они являются на самом деле. Ни министерство внутренних дел, ни жандармы не должны знать об этих школах ничего, кроме того, что вы сами сочтёте нужным им сообщить. Вы будете отчитываться непосредственно мне. И только мне.