Морозов, заметив его взгляд, усмехнулся и указал на пароходы:

— Норвежцы, Ваше Величество. Пришли за пробной партией фанеры. Мы продали им пока немного, но они уже просят увеличить поставки. Говорят, качество не хуже шведского.

Кирилл вышел из экипажа и направился к фабричным воротам. Ворота эти, кованые, с чугунными столбами, были распахнуты настежь, и навстречу ему уже спешили мастеровые в чистых, но видавших виды фартуках, управляющий — высокий, сухощавый, с аккуратно подстриженной бородкой, — и несколько инженеров. Кирилл заметил среди них лицо, которое показалось ему смутно знакомым, и, приглядевшись, понял: это был тот самый швед, о котором говорил Кноп на совещании. Он работал на фабрике главным инженером и, судя по всему, отлично вписался в русскую среду.

Осмотр начали с котельной. Это было огромное помещение, где стояли три паровых котла, топившихся отходами производства: опилками, щепой, корой, что сразу отметило про себя хозяйственное чутьё Кирилла: фабрика работала на собственном топливе и не требовала привозного угля. Затем прошли в сушильные камеры, где штабеля досок проходили горячую обработку. Морозов с гордостью показал на контрольные приборы: термометры, гигрометры, и заметил, что ещё совсем недавно ничего этого в помине не было, а теперь сушка идёт круглый год, независимо от погоды. Кирилл потрогал доску, вынутую из камеры, она была сухая, тёплая на ощупь, с ровной, без коробления поверхностью. Хороший признак.

Дальше шли цеха. В первом, огромном, стояли лесопильные рамы, приводимые в движение паровой машиной, длинный ряд пил, опускавшихся и поднимавшихся с равномерностью, которая завораживала. Брёвна, подаваемые на транспортёре, с лёгкостью, казавшейся почти неестественной, распускались на доски, горбыль и брус. В соседнем цеху работали фанерные прессы: на них склеивались листы шпона, превращаясь в прочную, лёгкую фанеру, которую так ценят судостроители. В третьем цеху, ещё пахнущем свежим деревом и лаком, собирали оконные блоки и дверные рамы, точь-в-точь такие, какие заказывали немцы и голландцы.

Кирилл проходил по цехам медленно, останавливаясь у каждого станка, у каждого рабочего места. Его сопровождающие: Морозов, губернатор, инженеры, едва поспевали за ним. Он задавал вопросы: не общие, не праздные, а те самые, которые умеют задавать только люди, сами прошедшие заводскую школу: каков процент брака, сколько уходит масла на смазку, как часто ломаются пилы, откуда везут клей для фанеры, где учат рабочих, сколько они получают, есть ли столовая, есть ли баня, есть ли больница. И на каждый вопрос получал чёткие, без запинки, ответы. Это было лучшее, что он мог увидеть, — не парад, не показуха, а настоящая, работающая фабрика.