– Стейси… – тон его голоса мне не нравится. – Мне жаль тебя разочаровывать, но я не владею никакими данными о семье Де Лабом, датированными раньше девятнадцатого века. Скажи мне, что ты хочешь там найти?

– Любые упоминания о ведьме Ля Вуазен, о ее близких, друзьях, свидетелях ее жизни. Хоть что-то. Это она наложила проклятье, не позволяющее господину Де Лабому покинуть картину. Но, мне хочется понять ее, понять то время, понять, что могло оказать влияние на ее мировоззрение, понять, что могло содержаться в продолжении записки…

– Матильда была права… – грустно качает головой господин Ришар.

– О чем вы? – Я натягиваюсь, как струна.

– Ты уже вступила в свою погоню за призраками и не остановишься, пока не настигнешь их… или же пока это не сломает тебя окончательно.

– Матильде следовало бы подумать об этом раньше. До того, как она уговорила вас взять меня на работу, являющуюся лишь прикрытием для мистической загадки, которую я должна разгадать, – я усмехаюсь. – Все так отчаянно хотели моего прибытия, скрывали от меня правду, ждали, что я разберусь со всем сама, а когда именно так и получилось, сказали притормозить. Матильда, мать-настоятельница, а теперь и вы.

– Я ничего от тебя не скрываю, Стейси. Если бы в моем распоряжении были бы данные, о которых ты говоришь, я бы поделился ими, не задумываясь. Но их просто нет. Очень жаль, что информация, которую ты ищешь, утеряна. Специально или по воле случая – уже не имеет значения. Как бы это прискорбно не звучало, тебе нужно принять реальность такой, какая она есть. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше будет для тебя.

– А как скоро вы отпустили своих призраков? – с вызовом спрашиваю я.

– Они до сих пор со мной. Именно поэтому я знаю, о чем говорю.

Дверь в комнату открывается, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Матильда заходит с подносом в руках, не сразу замечая меня.

– Ох, Клод, знал бы ты, что натворил этот негодяй Эклер, я просто… – она осекается, заметив меня. – Стейси, а ты?.. Вы? Я, наверное, помешала.

– Нет. – Я резко встаю со стула. – Я получила всё, что хотела. Спокойной ночи, господин Ришар. Спокойной ночи, тётя.

Не дожидаясь ответа выбегаю из кабинета, как можно быстрее спускаюсь по лестнице и залетаю в свою комнату, с силой хлопнув дверью. Да что же это такое? Я не буду сдаваться. Просто не могу. Почему все вокруг думают, что знают, как лучше для меня, при этом даже не пытаясь понять мои мысли, чувства и доводы? Мне раздают советы люди, живущие затворниками долгое время. Так разве мы не вольны сами выбирать, от чего сходить с ума?