— Государь зовёт, — глухим голосом произнёс этот воин.

Андрей кивнул и уверенно пошёл вперёд, в дверь, проход через которую ему уступил воин.

Вышел на улицу.

Его уже ждали.

Провели до места построения войска. Совсем недалеко. Московский, Коломенский, Каширский и Тульские полки выстроились рядом с кремлём. Компактно. Благо, что там и было всего едва за две тысячи человек, а люди стояли спешенные. Плотно.

Встали они подковой, в вершине которой находился Царь и его ближайшее окружение, вышедшее с ним в этот поход. Важные, значимые бояре вроде Ивана Васильевича Большого Шереметьева. Тут же стоял и Даниил Романович — брат Царицы.

— Ступай, — шепнул Андрею один из сопровождающих. И тот направился вперёд.

С самого края левого рога этой «подковы» стоял Коломенский полк. В том числе и родичи Андрея, смотрящие на него по-разному. Пожалуй, только дядя Фома светился от радости без каких-либо оттенков и переливов. Оба же деда смотрели на Андрея удивительно подозрительным взглядом. Их всех по распоряжению Даниила Романовича оттёрли от парня. Сначала тот был без сознания, а потом «ради спасения жизни» его не беспокоили. Так что никто из них не сумел ещё с ним даже словом перекинуться.

С правого края разместился Тульский полк. Здесь довольных было категорически больше. Ведь в этом году благодаря Андрею жизнь этих воинов сильно переменилась. Так что рожи тут сияли почти у всех.

Андрей подошёл ближе к Царю.

Тот махнул рукой. И вперёд вышел мужчина, который стал громко зачитывать грамоту, рассказывая о приключениях и заслугах парня. И не только опираясь на журнал боевых действий. Нет. Царь пошёл дальше. Он решил озвучить совокупность благих поступков, начиная с того, сколько Андрей пожертвовал на нужды полка. Сколько разбойников извёл. И так далее.

Всё это звучало очень интересно и красиво. Но одна вещь Андрея несколько беспокоила. Формат обращения. В царевой грамоте он именовался не иначе как «тот, кто зовёт себя Андреем сыном Прохора из Тулы». Нюанс. Важный нюанс. Не тот, которого зовут, а тот, который сам себя так кличет. В остальном же славословили парня дай Боже. От души.

А потом, когда текст закончился, Иоанн свет Васильевич пожаловал ему шубу. Добротную такую. Дорогую. ОЧЕНЬ дорогую. Андрей аж удивился. Он много чего от Царя ожидал, но шубу, да ещё такую — нет. Ибо Государь одарил его собольей шубой, сшитой по боярско-княжескому обычаю мехом внутрь и обложенной снаружи драгоценной, покрытой вышивкой тканью. Глядя на неё, волей-неволей скажешь, что с царёва плеча. Такую и Государю носить не зазорно. А потом Иоанн Васильевич и шапку подарил ей под стать.