— А ты когда его успел прочесть? И откуда, друг мой, твой акцент? — прищурившись, спросил Андрей.

— Я долго жил в коронных землях. Приходилось пользовать и шляхтичей, — поспешно ответил травник, явно побледнев.

— А чего ушёл?

— Паписты притесняли.

— А ты-то им чем помешал?

— Православный.

— Бараны, — буркнул Андрей, комментируя услышанное.

— Бараны? Почему?

— Слышал притчу про соломинку в чужом глазу?

— Доводилось.

— Вот это про них. У самих чёрт знает что творится, а туда же — «несут свет истинной веры»! Тьфу ты, — сплюнул символически он, — балбесы. Ну или бараны. Хоть кол на голове теши.

— А что у них творится?

— Принцип единства Империи утрачен. Папа превратился в мелкого светского правителя, которому нет дела ни до чего, кроме своих ничтожных владений в Италии. Сидит у себя на вилле и наслаждается жизнью. Бездельник. Протестанты же лезут отовсюду как грибы после дождя. Попытки как-то заткнуть им рот с помощью инквизиции только играют им на руку. Потому что рыба гниёт с головы. И приказать считать всю эту вонь благоуханием нельзя. В общем, дело дрянь. Понятно, что Dum spiro, spero, но всё очень плохо…

— Надежда есть, — наверное, излишне твёрдо произнёс «травник Иван», погрузившись в свои мысли.

— Есть. В конце концов, тебе лучше знать. Я-то о делах латинской веры знаю лишь понаслышке. М? Иван. Или как тебя на самом деле звать? А?

— О чём ты? — напрягся отец Себастьян.

— О тебе. Что ты забыл в Туле?

— Я? — захлопал глазами собеседник.

— Мне позвать отца Афанасия? Сказывай, шайзе, кто ты и зачем пришёл? — произнёс Андрей, достав руку с кинжалом.

— Успокойся! Успокойся! Я всё скажу! Всё!

— Ты тянешь время, чтобы придумать себе красивую сказку? Откуда латынь ведаешь?

— Я бедный студент, который бежал из Краковского университета! Учился там на медика. Но…

— Что «но»?

— Пострадал за свой длинный язык, — с нешуточным испугом на лице произнёс этот «травник». И продолжил втирать Андрею легенду, которую уже раз семь или восемь рассказал отцу Афанасию.

Парень дослушал и холодно произнёс:

— Красивая история. Жаль, что ложь.

— Что? Но я сказал правду!

— Студент-медик, знающий латынь, убегает в Тулу, чтобы получить практику? Кто тебе эту чушь придумал? Плюнь ему в его глупые глаза, невзирая на сан. Признавайся. Доминиканцы легенду выдумывали? Что молчишь? Ох… Что с тобой?

— Дышать тяжело, — схватившись за грудь, прошептал «травник Иван». — Воздуха… воздуха… — прошептал он и поспешно вышел из помещения.

— Вот скотина, — фыркнул Андрей, услышав поспешно удаляющиеся шаги…

[1] Груз «двести» — жаргонное выражение, вошедшее в обиход с 1980-х для обозначения погибшего бойца (безвозвратные потери) при перевозке.