Небесные светила были на нашей стороне. Я отлично видел приближающихся пловцов, освещённых луной, а вот они наверняка ничего и никого не видели на тёмной палубе пакетбота, где мы притаились в глубокой тени.

И это стало совершенно ясно, когда они начали подниматься к нам на борт. Их движения были неуверенными, осторожными — они явно ожидали сопротивления, но не знали, где именно его встретят.

Самые ловкие и проворные уже были на нашей палубе. Их было шестеро, все мокрые, с ножами наготове. Они явно растерялись и не знали, что делать дальше. Палуба казалась пустой, ни звука, ни движения. Я спокойно прицелился в ближайшего — молодого египтянина с повязкой на голове, который растерянно крутил головой, — и громко скомандовал:

— Огонь!

На нашей палубе в этот момент находилось шесть вражеских пловцов, которые уже успели подняться из воды, и ещё несколько десятков подплывали к борту.

Наш залп получился дружным, метким и результативным. Грохот выстрелов разорвал ночную тишину, вспышки осветили палубу ярким оранжевым светом. Шестёрку противника словно ветром сдуло за борт. Но на воде были хорошо видны другие пловцы, стремительно приближавшиеся к нашему пакетботу. Они уже не скрывались и плыли быстро, понимая, что внезапность потеряна.

Очень быстро стало понятно, что абордажного боя не избежать. Через пару минут я, разрядив пистолеты в плывущих и уже поднимающихся на борт противников, взялся за шашку. Холодная сталь привычно и удобно легла в руку.

Очень быстро у меня оказалось уже двое противников, а затем и трое. Они яростно наступали, крича «Аллах акбар!» и размахивая своими изогнутыми клинками. Я сразу понял, что превосхожу их в умении вести бой холодным оружием — уроки сербов последующая практика не прошли даром. Но численное превосходство сводило на нет мои умения. Приходилось постоянно вертеться, отбивать удары со всех сторон, отступать, чтобы не дать себя окружить.

Первую результативную атаку провёл молодой египтянин, который последним вступил в бой со мной. Я сразу понял, что из троицы, сражающейся со мной, он — самый умелый и подготовленный боец. Он прекрасно владел саблей — его движения были точными, экономными, профессиональными. Несколько раз он пытался обезоружить меня, проводя сложные финты. И оба раза я вспоминал Милоша и его уроки. Серб, кстати, сражался рядом со мной, тоже с тремя противниками, и ругался по-сербски, что было хорошим знаком — значит, держится.

Численное превосходство в конце концов сыграло свою роль, но отрицательную для наших врагов. У них оказалось достаточно много хороших фехтовальщиков, и всё быстро закончилось бы для нас печально, если бы не одно обстоятельство.