И самое интересное — во всём этом активно участвуют французы. Они сейчас почти воины света, борются с ужасными варварами, которые продолжают жить в цивилизованном девятнадцатом веке работорговлей и рабством. Другие, не менее цивилизованные люди лишь недавно соизволили отменить в своих владениях рабство, причём рабовладельцам выплатили компенсацию за потерю «собственности». А мы, русские дворяне, в большинстве своём имеем крепостных. И это ненамного лучше рабства — те же цепи, только прикрытые законом и традицией.

Египтяне, к большому удивлению большинства наших офицеров, оказали достаточно упорное сопротивление при многодневной бомбардировке их цитадели. Наши генералы не стали скрывать потери, понесённые союзниками, и мы знали точные цифры: от ответного огня у нас погибло ровно тридцать человек — двадцать французов и десять англичан. Раненых было значительно больше, почти пятьдесят человек.

Капитан Овечкин, участник последней турецкой кампании, сказал мне вечером у борта:

— Не ожидал таких больших потерь с нашей стороны, поручик. Египтяне оказались крепким орешком. Артиллеристы у них хорошо обучены — бьют точно и быстро перезаряжаются.

Потери египтян были значительно больше — наверняка свыше тысячи убитых и раненых. Древняя цитадель Кайтбей, возведённая на фундаменте легендарного Фаросского маяка, в буквальном смысле была артиллерийским огнём союзников почти разобрана на кирпичи. Массивные стены, простоявшие века, рухнули под градом ядер. Как серьёзное оборонительное сооружение крепость перестала существовать — остались лишь груды обломков и покореженные пушки.

Уже затемно египетские военачальники запросили пардона. При свете факелов, разгонявших южную ночь, во французском передовом лагере начались переговоры. Языки пламени плясали на ветру, отбрасывая причудливые тени на лица участников. Французские офицеры в парадных мундирах принимали египетских эмиссаров с подчёркнутой вежливостью.

Но уже к утру стало ясно, что переговоры — это одно, а реальные бои сторон, развернувшиеся уже под покровом ночи, — совершенно другое.

У нас все офицеры и нижние чины — народ обстрелянный и опытный, привыкший доверять в боевой обстановке только себе и своим товарищам. Поэтому благодушным заверениям французских офицеров, привезших нам известия о начавшихся переговорах, никто не поверил. Генерал Чернов перед убытием на переговоры собрал старших офицеров:

— Господа, не расслабляться! Египтянин хитёр и коварен. Усилить бдительность. На пакетботе вахту нести тройками: офицер и двое нижних чинов. Порох держать сухим, оружие под рукой.