Так закончилась Александрийская операция. Город был взят, условия продиктованы, пленные захвачены. Мы победили, но эта победа оставляла странный привкус во рту. Слишком много крови, слишком много вопросов, на которые не было ответов.
Впереди нас ждали Каир, где я надеясь найти живым штабс-капитана Судакова. И наверное там будут новые приключения в этой загадочной, жестокой и прекрасной стране. Хотя всё это мне уже прилично надоело.
Третье января продолжило приносить потрясающие новости и известия. Мухаммад Али, похоже, совершенно утратил чувство реальности и сделал нам огромный подарок. Хотя возможно, это было дело рук его генерала Сулеймана-бея.
Но на самом деле было непринципиально, кто это сделал. Несколько частей египетской армии нового строя — так мы, русские офицеры, оказавшиеся в Александрии, стали называть части египетской армии, в своё время были сформированы этим франко-египетским военным деятелем.
Они на практике оказались намного боевитее и эффективнее старой египетской армии, на наш взгляд, только за счёт одного. Сулейман привлёк для обучения и командования личным составом иностранцев, которые сами были хорошими воинами и понимали значение воинской дисциплины и внутреннего корпоративного духа армии.
Он молодец — добился безусловного внедрения в жизнь своей новой армии одного из главных армейских принципов: приказ начальника — закон для подчинённого. И сумел создать офицерский корпус, верный египетскому паше и себе лично.
И вот ирония судьбы для него и Мухаммада Али оказалась в том, что части этой новой египетской армии, которая в принципе могла бы оказать серьёзное сопротивление союзникам, начавшим оккупацию Александрии, за неделю бомбардировки были стянуты ко второму городу Египта с расчётом всё-таки попытаться нанести поражение оккупантам.
И когда Ибрагим-паша и Сулейман-бей приехали на переговоры, они, наверное, держали в уме возможность атаки этими частями союзников, когда те начнут дальнейшее продвижение в глубь города. И поэтому, возможно, и подписали условия капитуляции — вернее, помахали не глядя и безропотно пошли садиться под замок.
Расчёт их был прост: приказы командирам частей были отданы заранее, в их верности паше и лично Сулейману-бею сомнений не было, то, что у союзников личного состава для сухопутных действий кот наплакал, они увидели отлично. Так что шансы, по их мнению, были железнейшие.
Но они не учли один маленький фактор — личность русского генерала, который на непродолжительное время стал фактическим руководителем всей операции союзников, Дмитрия Васильевича Куприна.