Два повреждённых линейных корабля и один потопленный корвет — таковы были потери союзной эскадры. Госпитальное судно приняло на борт несколько десятков раненых моряков. И сразу же после прекращения огня на союзных кораблях начали предавать морской пучине погибших моряков. Наши офицеры, наблюдавшие за этим ритуалом, насчитали не меньше двадцати погибших среди союзников.
Я стоял на палубе парохода, сняв фуражку и молча смотрел, как тела, завёрнутые в парусину, один за другим уходили в тёмную воду. Это были храбрые люди, отдавшие жизни за дело, в котором, возможно, даже не до конца разбирались. Но они исполнили свой долг до конца. Василий стоял рядом со мной, тоже с непокрытой головой.
— Война, — тихо произнёс он. — Даже такая, относительно лёгкая победа стоит человеческих жизней. И пожирает людей. Ненавижу войну и надеюсь что больше не придется даже со стороны наблюдать как умирают люди, большинство которых даже не понимает почему и зачем это происходит.
Я кивнул. Да, мы одержали победу. Да, Александрия теперь станет свободным городом, где христиане обретут защиту и помощь. Но какой ценой? Сколько ещё крови прольётся на этой африканской земле, прежде чем мир установится?
Наступил вечер. Море успокоилось, дым рассеялся. Над Александрией, над её разрушенными стенами и израненными крепостями, зажглись первые звёзды. Война закончилась. Началось нечто новое — непонятное, сложное, требующее не пушек и ядер, а мудрости и терпения.
Я смотрел на огни города и думал о том, что скоро, очень скоро, мы отправимся домой. В Россию. В Сосновку. К жене и дочерям. К моим коровам и полям. И эта мысль грела душу больше, чем африканское солнце.
Второго января с половины кораблей союзной эскадры началась высадка десанта для захвата Александрии. По сути, это было началом оккупации второго по величине города Египта. Весь город сразу захватывать не стали — он был слишком большим и густонаселённым. Главной целью союзников был остров Фарос, соединённый с материковой частью города широкой дамбой, насыпанной ещё воинами Александра Македонского более двух тысяч лет назад.
На острове, почти в его центре, возвышался недостроенный дворец Мухаммеда Али — Александрийская цитадель. Массивные стены из светлого камня уже поднялись почти на половину проектной высоты, башни по углам торчали, как обломки зубов, а строительные леса опутывали сооружение густой паутиной. Цитадель достроят, и сделают это те же люди, которые начали возводить её для нынешнего египетского паши: французские инженеры. Они здраво оценили ситуацию и решили переждать военную грозу, резонно рассудив, что вряд ли кто-то предъявит им претензии — все они поступили на службу к правителю Египта с разрешения своего правительства.