И на следующий же вечер после беседы с Самохватовым я пригласил господина Соловьева на ужин в нашем ресторане.

Ксюша каждый день с утра с Анной везде и всюду. И уже часам к шести обычно устает, и после ужина, часов в семь, в половине восьмого, ложится спать и беспробудно спит до утра.

Вот и сегодня все было точно по этому сценарию, и ровно в семь вечера она уже спала. Поэтому Анна вместе со мной за столиком принимала Константина Владимировича.

После пары дежурных фраз о погоде и природе я прямо спросил о его планах на будущее.

Константин Владимирович улыбнулся и быстро ответил:

— Вот не поверите, сейчас совершенно никаких. Семен Иванович зовет к себе, но душа особо не лежит. А о другом пока еще не думал. После стольких лет служебной лямки хочу насладиться свободой, когда можно заняться тем, что тебе приятно и по душе.

— А вы свое горное дело любили или занимались им в силу привычки или, скажем так, жизненной необходимости? — спросил я, размышляя, как мне сделать предложение о работе.

— Большую часть жизни я посвятил горному делу, и без любви к нему тридцать пять лет… — Константин Владимирович покачал головой. — Я, Александр Георгиевич, исходил всю Россию до Алтая, потерял в своих поисках жену, а моя дочь чаще спала под открытым небом. Как вы думаете, можно всё это делать без любви к своему делу? То-то же.

— А продолжить свои занятия не желаете, но в свободном, так сказать, плавании? — ну так коряво выразиться надо еще суметь.

Язык словно прилип к небу, и каждое слово приходилось выдавливать из себя. Я даже не мог понять, почему я так заробел. Анна вон даже смотрит на меня как-то странно.

— Вы, сударь, так витиевато выражаетесь, что я даже немного растерялся. Я ведь человек сугубо сухопутный и даже не представляю, что в морях и океанах можно искать, — откровенно сдерживая смех, ответил мне Константин Владимирович и, не удержавшись, улыбнулся.

— Извините, я действительно сам запутался в своем выражении. Я хотел спросить, а чем бы вы хотели заняться?

— Вы, Александр Георгиевич, знаете, что иногда называют словом «фантастика»? Кроме случаев вторжения сверхъестественного в реалистичный мир с целью вызвать неуверенность и страх?

— Знаю. Это когда сверхъестественное вторгается, но не вызывает неуверенность и страх, а создает что-то, скажем так, сказочное или почти невозможное. Я никогда не задумывался, как это охарактеризовать, так вот, навскидку.

— Да, собственно, можно и так. Так вот, я бы хотел создать что-то фантастическое в своем любимом горном деле. Ни в коем случае не в золоторазведке и его добыче — от этого меня тошнит. А вот доразведать, именно доразведать, без надрыва души и сил, что-нибудь небольшое и очень нужное. Например, угольное месторождение. И начать его разработку, причем так, как должно, можно и нужно.