Оказалось, что её покойный муж шестнадцатилетним юношей спас его, когда последние сани обоза, переправлявшегося ранней весной через реку Жиздру, провалились под лёд. Приказчик сам управлял лошадью, и на санях, кроме него, никого не было.

Мужики попытались помочь тонущему, но лёд начинал ломаться под ними. И только сын хозяина смог подобраться к опасной полынье.

Матвей Филиппович сумел сбросить с себя часть одежды и кое-как держался на воде. Но в ледяной воде долго не продержишься, и он уже начал тонуть. Наверное, в самый последний момент юноша сумел подползти по льду и протянуть погибающему жердь; у того ещё хватило сил ухватиться за неё.

Обратно ползти сил у юноши уже не было, да и лёд под ним начал трескаться. Но мужики сумели вытащить на лёд жердь, к которой предусмотрительно были привязаны верёвки.

За спасительную жердь мёртвой хваткой уцепились оба — сын хозяина, и приказчик, а мужики благополучно вытащили их на берег.

Вот после этой истории Матвей Филиппович публично поклялся до гробовой доски честно служить своему спасителю, а когда тот умер, стал служить его вдове. Своей семьи у него не было: юношескую любовь отдали за другого, а жениться на нелюбимой он не пожелал. Из-за этого его даже по молодости выгнали из дома. Но его, совершенно не понятно почему, взял к себе работать один из московских купцов староверов у которого проработал десять лет.

В глаза сразу бросалась его окладистая чёрная борода с проседью, формы лопатой. Он всегда носил неизменный, глухой, как у староверов, чёрный кафтан и чёрный картуз. Был немногословным, но каждое его слово, вкупе с выразительным пронзительным взглядом, было на вес золота.

Как ворон крови, я ждал наступления Страстной Седмицы. С её четверга до конца Пасхальной недели все занятия прекращались. Милош и Драгутин решили, что всем нужно полноценно отдохнуть.

Они, исходя из своего опыта и знаний кавказского региона, предположили, что начавшаяся весна — самое благоприятное время для проведения короткой тайной операции в горах. Все кандидаты, отобранные ими для участия в предстоящем деле, были к нему готовы. Конечно, степень готовности была разной.

Все сербы до единого на голову превосходили наших русских ребят. Кроме одного человека — Андрея. Его подготовка была на уровне сербов, и объяснялось это единственной причиной: он был моей тенью, и всё, что требовалось от меня, распространялось и на него.

Из Сосновки в Калугу мы приехали уже почти ночью в среду Страстной Седмицы, и Вильям сразу же ошеломил нас известием из Москвы: к нам едет ревизор.