Несмотря на некоторую пикантность ситуации, аппетит ни у кого не пострадал, а Анна вообще просто наслаждалась едой после почти недели токсикозных мук.

Когда мы закончили трапезу, подполковник Дитрих обвел рукой стол, сделал комплимент нашей кухне:

— Это еще более вкусно, чем в вашем ресторане. Наверное, более вкусную кухню надо еще поискать.

Такая оценка была очень приятной, и я даже на мгновение растерялся, не зная, что сказать. Но говорить ничего не потребовалось, так как подполковник тут же начал говорить по делу.

— Вам, господа, полагаю, надо форсировать подготовку к поездке на Кавказ. Она, скорее всего, состоится раньше срока, назначенного Василием Николаевичем. И вам, почти уверен, придется совершить опасный рейд в глубь Кавказских гор, туда, где хозяйничают горцы. Вам, есаул, желательно подготовить максимальное количество бойцов. Может статься, что в тех краях придется рассчитывать только на свои силы. А опасности вам, думаю, здесь, в России, больше не грозят. Они проистекали только из личного финансового интереса почившего господина Каневского.

Дитрих раскланялся и тут же уехал, а Милош Бишович тоже сразу же покинул нас.

Анна несколько минут сидела молча, у меня тоже пока не было желания что-либо говорить.

Я опять вспомнил свои глупые, как выяснилось, планы вести тихую жизнь русского помещика. А тут — чем дальше в лес, тем больше дров, или, может, как говаривали в моей первой жизни некоторые пошляки, «толще партизаны».

По крайней мере, наворотов все больше и больше. Получается, что жандармский подполковник в курсе многих моих «тайных» дел и не просто так появился здесь, в Калужской губернии.

— Ты знаешь, Саша, я что-то такое ожидала, — прервала затянувшееся молчание Анна, — но не говорила тебе об этом раньше времени. Но после вчерашнего инцидента написала Матвею Филипповичу и попросила его срочно к нам приехать.

Приказчик Колесников был тем человеком, кого Анна планировала привлечь мне в помощь в моих финансовых делах. Но он целиком был занят купеческими делами моей жены и не мог мне ничем помочь.

— Я сегодня окончательно решила, а Карл Оскарович меня в этом укрепил, что тебе надо оставить абсолютно все дела и интенсивно готовиться к Кавказу. Теперь, после нашего бракосочетания, никаких препятствий нет, чтобы я полностью занималась всеми твоими делами. Поэтому давай я буду заниматься всем-всем-всем, а ты только своей подготовкой. Чтобы мои купеческие дела не мешали, я временно лично выйду из дела. А мою личную долю я хочу вывести и перевести пополам в рубли и фунты, и пусть рубли всегда будут под рукой, чтобы их использовать при необходимости в нашем с тобой совместном деле. Фунты положить на счет в банке барона Штиглица. Моих крестьян срочно вывести, а землю продать. Когда всё это будет сделано, Матвей Филиппович будет мне помогать. У него получится делать два дела: быть моей правой рукой и контролировать положение дел с моей долей в общем капитале. Мои компаньоны не против, я заранее обсудила с ними эту тему. Моя доля будет участвовать только в зерновой торговле.