Собственная химическая лаборатория из тех, что не в каждой частной школе есть, автомат, выходные в борделе по случаю тринадцати лет…
Забыть про яд в письменном столе на этом фоне — мелочь, право слово! А прислуга давно отучена лезть, куда не просят.
— На каникулах пасхальных стол разбирал и наткнулся. Сам не знаю, зачем взял, никаких ведь планов… одни смутные мысли, да знаешь — всё больше со стрельбой из автоматов в упор, да минированием автомобилей. Всерьёз думал, где наёмников для такого дела отыскать, даже вышел на… Я тебе потом данные передам, когда из запоя выйду.
Ощутимо задёргался глаз, запой Джокера я пережил однажды и больше… а придётся.
— Сунул и забыл, да… А на выходных папаня мой в Нью-Йорк заявился. Ты знаешь, мы с ним не очень… не ругаемся, скорее просто не понимаем — разные, как кошка с собакой. Но тут дела такое — Рузвельты его пригласили, с семьёй. Не только папаню, понятно, большой приём был, семей под пятьдесят.
— С жёнами, детьми… человек под двести?
— Побольше, — Лесли не задумывается, — ближе к трёмстам в Спрингвуд[2] приехало. Рузвельт котируется высоко, попасть на такой приём большая удача. Ну… молодёжи много, половина считай.
— Выгулять отпрысков решили.
— Выгулять? Как собак? Хм… интересно, — хмыкает он, — надо запомнить. Да, похоже на выгул. Вот и довыгуливались…
Лесли затрясло, и он поднёс стакан к губам стукнув пару раз зубами по стеклу.
— Что меня не видели, ручаться могу, не тот ракурс, — несколько невнятно сказал он, отдышавшись, — и что Рузвельту яд попал, тоже. Другое дело, только ли ему? Я там… с избытком. В… разных местах. Я чудовище!
— Я тоже, — наливаю себе стакан, — принцип меньшего зла[3]. Готов убить сотни, чтобы спасти сотни тысяч.
— Ты…
— Да, — салютую стаканом и пью, не чувствуя вкуса. После встречи с Дженни потихонечку перестаю быть отморозком… к добру ли? — И лично, и опосредовано, чужими руками. А сколько ещё предстоит… ты хоть понимаешь, что если дела пойдут удачно для нас, Америке грозит самая настоящая Гражданская?
— А не будет Гражданской, не будет и мира, — шёпотом закончил он, зябко ёжась.
— За что хоть пьём?
— Формальный повод? С отцом… наследства грозился лишить, да содержания лишил.
— У тебя десять процентов нашей кинокомпании, какой на хрен… Ааа! Не сказал?
— К слову не пришлось, — кривовато улыбнулся Джокер.
— Из-за чего хоть, — устраиваясь поудобней прямо на полу, подтягиваю себе бутылку виски. Сейчас нужно говорить на любые темы, лишь бы не вспоминал о Рузвельте.
— Помолвка, — дёрнулась щека, — Катерина фон… ну да ты всё равно её не знаешь, из европейской аристократии.