— Хе-хе… думаю, Гидра орден заслужила за такое «преступление». Ох, много бы я отдал, чтобы узнать, что же там происходит!
— Как продвигаются дела в изучении русского? — Поинтересовался Раппопорт, без стеснения подвигая себе стул от соседнего столика
— Не очень, — отложив газету, массирую виски, — словарный запас набрал приличный, и даже акцент вроде как не самый сильный, но…
— Всё равно непонятно, — закончил за меня Дэн, — ожидаемо. Это другой культурный код, другая цивилизация. Многие понятия ускользают даже от меня, хотя в детстве этот язык слышал постоянно. Не считая идиша, конечно.
— Рассказывай. Вижу ведь, что мнёшься, спросить что-то хочешь.
— Ф-фу… — приятель расползается по стулу, промокая внезапно выступивший на лбу пот. Остальным посетителям кафе до этого нет ни малейшего дела, но зная Дэна… Сейчас он накручивает себя: считает, что все на него смотрят, что всем-то он интересен… Очень еврейская черта, забавляющая меня неимоверно.
— Всё-то ты… денег нужно, много, — и замолк.
— Сколько? — Вытаскиваю чековую книжку.
— Пять тысяч, — выделяя голосом. Отдаю чек молча, без вопросов.
— И даже не спросишь, зачем?
— Ты мой друг, — пожимаю плечами, — и тебе они нужны.
Глаза Дэна увлажнились. Схватив мою руку, он потряс её.
— Спасибо, спасибо…
— Не знаю, зачем тебе деньги, — провожаю взглядом спешащую куда-то фигурку, — но думаю, что не прогадал. Даже если без отдачи или сумма зависнет на много лет. Благодарность хорошего журналиста стоит дорого. А если я не ошибаюсь, он теперь мой. С потрохами.
* * *
От улыбки сводило лицо, отчаянно захотелось вдруг воткнуть вилку в фальшиво улыбающуюся рожу напротив. И бить, бить, бить… чтобы эти обвисшие щёки превратились в лохмотья, чтобы пропала фальшиво-любезная улыбка, а в светло-серых глазах с жёлтыми прожилками поселился страх.
— Вина? — Пересиливая себя, поинтересовался Аркадий Валерьевич у Джевецкого.
— Не откажусь, — качнул головой полковник, отчего с поседевших, изначально чёрных волос на стол упала крупная перхоть, — недурственное вино, очень недурственное. Не сравнить, конечно, с винами из погреба Его Величества в Ливадии, но право, недурно. Да вы и сами, наверно, знаете.
— Не имел чести, — равнодушно ответил бывший чиновник. Белогвардейцы до сих пор пытаются воздействовать на него реалиями царской ещё России.
— Ничего, ничего, — благодушно покивал полковник, — понимаю, тогда эти высоты были для вас недосягаемыми.
— А вот это уже открытое хамство…
Бывший чиновник вспомнил, что он ещё и бывший ВДВшник… накатило бешенство и он отложил в сторонку вилку и нож.